И мы сгорим - Александра Рау

ручьем бегущие по щекам, и не могла остановиться. Поначалу у нее получалось делать это бесшумно, а потому Грэм заметил неладное, только когда она уже не могла сдерживать всхлипы.

– Мне просто… очень жаль Лайлу.

– Пф, жаль, – отозвалась Шерил. – Что-то Альберта и Скотта ты не оплакивала. Их тебе не жаль?

Хьюзу в грудь будто влетела стрела. Он так сосредоточился на том, чтобы защитить всех и сразу, что совсем не подумал об учениках, которых эти трагедии задевали по личным причинам. Шерил потеряла двух друзей и узнала о том, что третью едва не убили. Каково ей было? Паршиво, это уж точно. Пусть Шерил и не подпустила бы Хьюза достаточно близко, чтобы он смог позаботиться о ее эмоциональном состоянии, ему следовало попытаться. Раньше он бы не упустил это из виду.

– Жаль, но…

– Засунь свою жалость туда, где ей и место!

Флоренс всегда была мягкой девушкой, и лишь чудом Шерил и ее компания обходили ее стороной. Что ж, в этот раз везение закончилось. Не выдержав давления и кучи сверлящих ее взглядов, мисс Престон вскочила с места и бросилась прочь из кабинета. Шерил в ответ на это лишь презрительно фыркнула и снова спрятала лицо за распечаткой.

– Мисс Аронсон, – негромко позвал Грэм, – вы не могли бы?..

Наоми решительно кивнула и тут же отправилась следом за Флоренс.

Чтобы тишина перестала давить на плечи, Хьюз предложил ученикам задать интересующие их вопросы – касающиеся нападений или любые другие – и в дальнейшем старательно пытался заглушить тревоги учеников. Выяснилось, что они были вовсе не такими безразличными к происходящему, как казалось; многих мучила бессонница, смущало поведение преподавателей, беспокоил новый директор и количество военных на территории кампуса, в последнее время превысившее все допустимые нормы. Грэму так хотелось забрать все их беспокойство себе – пусть его хоть разорвет на атомы от собственных чувств, – но приходилось лишь находить слова поддержки, в чем он был, слабо говоря, не очень хорош.

Заметив, что Пэйдж часто смотрит на наручные часы, он бросил на нее вопросительный взгляд.

– Их нет уже полчаса, – нахмурилась она.

Отлично. Ему как раз нужны были пара минут тишины и пустоты.

– Я поищу их. Посидите тихо.

Где искать, Грэм представлял слабо, поэтому сначала просто прошел до конца коридора, заглядывая в кабинеты, где были открыты двери, а затем аккуратно позвал Наоми, стоя у двери женского туалета. Ответа не было. Перемена близилась, и, если не найти их до того момента, сложность задачи повысится многократно.

Грэм вернулся к двери в свой кабинет и, закрыв глаза, наполнил легкие воздухом. Он знал запах Наоми. Во-первых, она была новенькой, и к ее запаху Грэм привык не так сильно, как к остальным, – он выделялся. Во-вторых, после ночи, что она провела в его кресле, чтобы застать Грэма за сменой формы, он не мог сидеть в нем еще неделю – настолько все там напоминало о ее присутствии. К тому же запах Флоренс, под стать ее личности, был каким-то полупрозрачным, неуловимым, и пойти по его следу получилось бы не у каждого волка.

К счастью, Хьюз был чуть больше, чем просто волком.

Знакомые нотки в воздухе привели его на первый этаж, в кабинет изобразительного искусства, которым в такую рань никто не пользовался. Приглушенные голоса доносились из-за резной двери с искусственно состаренной ручкой, единственной в своем роде из-за специфики предмета, и казались Грэму очень взволнованными.

– Фло, пожалуйста, давай поговорим.

Грэм приоткрыл дверь и, увидев стоящих друг напротив друга Наоми и Флоренс, замер. Что, если он им только помешает? Подростки с трудом доверяли друг другу, а в присутствии взрослых и вовсе склонны были закрываться наглухо. Если им удалось наладить контакт, мешать не следовало.

– Так не может больше продолжаться. – Флоренс горько всхлипывала, ее слова Грэм едва мог разобрать. – Все зашло слишком далеко…

– Что ты сделала, Фло?

– Скотт, Альберт… я не желала им зла.

У Грэма вмиг похолодели руки, а сердце зазвенело в ушах. Нет. Нет, нет, это просто не могло быть правдой – он знал эту девочку много лет, и под портрет убийцы, хладнокровного отравителя, она уж точно не подходила.

Наоми выглядела не такой уж и шокированной, хотя Грэм и не исключал, что она держалась из последних сил. После каждой произнесенной фразы она делала маленький шаг навстречу Флоренс, пытаясь приблизиться к ней, но та отходила все дальше, уже почти достигнув стола с художественными принадлежностями.

– Разве у тебя не было выбора?

– Мама… мама больна, – быстро заговорила Флоренс. – Так больна, а он платил за больницу, только благодаря ему она жива. Я делала все, что он говорил, иначе он грозил, что перестанет платить. Не могла же я отказать?

– Конечно, – закивала Наоми, – конечно, Фло, это нормально, что ты хотела ей помочь. Он манипулирует тобой, потому что… Да плевать почему, просто сдай этого ублюдка полиции – и дело с концом! Твоей маме помогут, я уверена, мы найдем способ.

– Полиции…

Флоренс усмехнулась, но глаза ее остались холодными и пустыми. Взгляд ее будто бы проходил сквозь Наоми, и никакое участие со стороны соседки не приводило ее в чувства. Флоренс была настроена решительно – это читалось в каждом ее движении, пусть Грэм пока и не понимал, что именно она хотела сделать.

– Да, насчет полиции я погорячилась, – признала Наоми, – но мы можем попросить Хьюза обратиться выше, чтобы…

– Хватит. В этом нет смысла.

– Уверена, если ты сдашь его, твою маму не перестанут лечить.

– Если я сдам его, я сдам и себя, ты же это понимаешь? Я убийца.

Грэм сглотнул ком в горле.

– Он заставил тебя.

– Помнишь, я солгала полиции, что ты не покидала спальню в ночь смерти Альберта? Я пошла следом за тобой. Видела, как ты ушла ни с чем, а потом пробралась в его комнату и вонзила в него зубы.

– Если ты сделала это по принуждению, мне кажется…

Флоренс завопила:

– Да послушай ты меня! Я убила их.

– Не всех, – упрямо возразила Наоми. – Хьюзу и Лайле ты позволила выжить. Почему?

– Ошиблась… – Флоренс сделала еще несколько шагов назад и, упершись в стол, что-то с него взяла. – С Лайлой я ошиблась, на вкус она… не полиморф, понимаешь? А с Хьюзом просто прогадала с количеством яда.

Грэм невольно прикоснулся к месту укуса.

– Я уже говорила тебе, Наоми. Я постоянно делаю что-то не так. И я так устала…

Слова Флоренс наконец поселили в Наоми зерно сомнения; она заколебалась. В этот момент Грэм понял, что если