И мы сгорим - Александра Рау

– Фло! Подожди меня секунду, хорошо? – Рен окликнул ее так, словно они были хорошо знакомы, надеясь, что в глазах Лили это сделает его уход не таким грубым, а затем вновь повернулся к ней и тихо произнес: – Прости.

Но взгляд Лили был прикован уже не к его лицу, а к пакету в его руке. Он чуть раскрылся, ведь Рен даже не заметил, как нервно разминал ручку последние несколько минут, и, следовательно, не понял, что отпустил ее, как только собрался рвануть в сторону Флоренс. С места, на котором стояла Лили, вид открывался отличный – прямиком на женские кроссовки, которые Рен упаковал в еще один прозрачный пакет и положил сверху.

В месте, где люди обращаются в животных, пакет с одеждой значил лишь одно.

Рен не стал дожидаться ее реакции; если Лили заплачет, он точно не сможет уйти, и неловкость только усилится. Флоренс ждала его, не понимая, почему он вообще завел с ней разговор, и Рен отвел ее на этаж, чтобы скрыться с глаз девушки, которой, должно быть, сделал очень больно.

Он ненавидел это чувство.

– Ты сказала Наоми, что Хьюза нет в академии?

– Кажется, нет… – Флоренс чуть вжала голову в плечи. – Забыла.

Рен кивнул и тут же ушел, теперь точно зная, где следовало искать. Всю дорогу до кабинета доктора Хьюза он уговаривал себя, что Лили наверняка была смелой девушкой – он сам, например, не мог собраться с силами, чтобы так просто сообщить о своих чувствах, – и потому пережить его отказ ей удастся с легкостью. Но то, как дрожала ее нижняя губа, все еще стояло у Рена перед глазами, и он не знал, как простить себя за этот отказ.

Прозвучал удар в колокол. Наоми стояла одна, плечом прислонившись к стене, растерянная и хмурая – отсутствие толпы у закрытой двери давало ей понять, что что-то не так, но она упорно ждала, как будто это что-то изменит.

– Он не придет, – произнес Рен, и Наоми вздрогнула, поднимая взгляд. – Занятия не будет.

Уголки ее губ чуть приподнялись, но серьезный вид Рена спугнул ее улыбку.

– Почему?

– Он в больнице. Где-то за пределами кампуса.

Рен прислонился к стене рядом с ней и ощутил приятный запах – кажется, геля для душа, – которого от нее прежде не исходило. Похоже, она освоилась. Раньше Рену постоянно казалось, что она вот-вот сбежит: ее взгляд то и дело метался к дверям и окнам, она часто ходила в людные места, будто хотела затеряться в толпе, а сумка выглядела слишком тяжелой, хотя носить с собой требовалось только тетради. Прошлой ночью он даже посчитал, что она хочет остаться. Чтобы быть рядом.

Но новость о состоянии Хьюза явно заставила ее засомневаться.

Рен рассказал все: как нашел его, как пытался привести в чувство, как врачи забрали его и вывезли за ворота. Машину сопровождало столько военных, что Рен бросил попытки их сосчитать. Поначалу он думал, что Хьюз уже не вернется, но затем медбрат объяснил ему, что люди просто боялись: из-за нестабильного состояния Хьюз мог обратиться в любой момент, а в больнице и без того полно раненых и больных – безопасность превыше всего. Он же потом передал, что Хьюз очнулся. Но Рен вспоминал его стеклянные глаза все время, что провел у кровати Наоми в медпункте, и сомневался, что Хьюз будет в порядке.

– Думаешь, его пытались убить?

– Уверен, – кивнул Рен.

– Я рада, что у них не вышло, но не понимаю почему. Скотт и Альберт на вид были сильнее…

– Признаков борьбы я не заметил. Никаких синяков, только пара царапин на шее, а симптомы похожи на отравление. Может, убийцу спугнули.

Наоми поднесла руку ко рту, но вовремя опомнилась и сама ударила себя по пальцам. «Проклятая привычка», – зло шепнула она себе под нос, потянулась к волосам, чтобы ее жест не выглядел странно, и перекинула их на одно плечо, оголяя шею с другой стороны. Рен гулко сглотнул. Ладони неосознанно сжались в кулаки, дыхание участилось. У Хьюза не было ссадин – а вот у Наоми их было предостаточно, и многие до сих пор не прошли. После того как выбрался из многочасового заточения в допросной, Рен не был и вполовину так же зол, как когда вспоминал об издевательствах над Наоми.

Метаморфы – звери. Им свойственно не обращать внимания на пол и комплекцию соперника, если обстоятельства требуют битвы. А те, кто каждый день получал деньги за… за что? Чем они вообще занимались в этой допросной? Истязали тех, кто не мог ударить их в ответ? Монстры. Рен только представлял, как детектив замахивается, чтобы ударить Наоми, и кровь в его венах тут же вскипала, моля о мести. Сколько еще студентов они запирали в той комнате? И Рен, и Наоми молчали о побоях – значит, могли молчать и другие.

– Эй, ты тут? – Наоми щелкала пальцами перед лицом Рена, пытаясь обратить на себя его внимание. – Ку-ку?

Рен несколько раз моргнул, приходя в чувство, и расслабил руки. Ладони ныли от боли.

– Твои…

Он протянул Наоми пакет, но женские голоса, донесшиеся из-за поворота, заставили его передумать. Вещи… Лили видела вещи. Если он сейчас отдаст их Наоми, поползут слухи. К ней и так с самого начала было приковано много внимания – вряд ли она обрадуется, что о ней начнут говорить еще и из-за него, когда обвинения в смерти Альберта едва перестали вонзаться ей в спину.

– Я отдам их Пэйдж, – вдруг заявил Рен, – а она занесет их тебе, договорились?

– Но почему…

– Я напишу тебе попозже, хорошо?

Не дождавшись ответа, Рен помчался к лестнице, чтобы успеть к женскому общежитию раньше Наоми. Ей лучше не знать, кого он собрался навестить. Кожа вокруг ее ногтей едва начала заживать.

Дверь допросной оказалась заперта. Рен стучался, кричал, требовал детектива выйти к нему, но никто так и не отреагировал, как будто по ту сторону никого не было. Верилось в это с трудом, поэтому следом Рен выбрал иную тактику – затихнуть и ждать, пока из допросной выйдет либо сотрудник полиции, либо тот, кого он там допрашивал.

Телефон завибрировал. Проверив групповой чат с Пэйдж и Ларсом, Рен убедился, что никто из них не находился в лапах детектива, и с облегчением выдохнул.

Спустя примерно полчаса на лестнице послышались шаги. Рен стоял, прислонившись спиной к стене и сложив руки на