И мы сгорим - Александра Рау

– Просто ответь.

Было видно, что Пэйдж занервничала: начала оглядываться, часто сглатывать слюну, отстукивать по колену ритм мелодии, что всегда играла в перерывах между сетами.

– Не лезь, я вспоминаю, – рукой остановила она Рена, едва тот разомкнул губы. – Нет… не знаю. Мне кажется, тогда ее уже не было.

Рен медленно вдохнул и выдохнул, пытаясь успокоить разбушевавшееся сердце. Дурное предчувствие возникало у него редко, и он был склонен прислушиваться к нему. Прежде инстинкты его не обманывали. Но иногда повиновению им мешало кое-что, способное заглушить любой внутренний голос, – как, например, громкоговоритель и вдохновленное объявление имен тех, кого приглашали на корт разделить следующий сет.

– Рен Иноэ!

Пэйдж несколько раз слегка ударила Рена по щекам и плечам, приводя в чувство.

– Иди! Удачи!

Кивнув, Рен приподнялся, чтобы чмокнуть Пэйдж в макушку, и направился к месту, в котором его с большим нетерпением ждали.

Тренер едва сдержался, чтобы не дать воспитаннику подзатыльник, потому что задержка в минуту для столь плотного расписания была неприятным обстоятельством, а опоздание Рена в три – катастрофой. Рен проскользнул мимо, почти беззвучно извинившись.

На той стороне корта, выглядывая из-за низкой сетки, стоял Ларс. Мрачнее тучи – он надеялся, что если они с Реном и встретятся на турнире, то лишь в его финале. Играть в полную силу против друга он наверняка не хотел, поэтому перед Реном стояла задача со звездочкой – поддаваться так, чтобы это было не слишком очевидно (иначе противника могут дисквалифицировать), но сильнее, чем это делал Ларс. Рен то неправильно ставил запястье при ударе, то нарочно спотыкался, то слишком поздно реагировал, когда мяч, который теоретически мог улететь за пределы корта, все же падал перед линией. Ларс строил ужасающие гримасы, ругая соперника за устроенное им представление, но Рен был непоколебим в своей решимости. Он хотел закончить участие в турнире. Плевать на баллы, начисляемые за место в тройке призеров, плевать на то, как он выглядел со стороны. Если через десять минут он не окажется в женском общежитии, сердце его ускачет туда отдельно от тела, и никто не получит от этого выгоды.

Как только объявили итоговый счет, Рен откинул ракетку и рванул прочь. Пусть подумают, что его расстроило поражение – да так сильно, что он не пожал руку собственному лучшему другу. Пусть посчитают его поведение недостойным и неспортивным. Оскорбятся – пусть, он больше и ракетку в руки не возьмет. Он едва не задыхался, и причиной тому был не бег по теннисному корту. Гадкое чувство, будто что-то приближается, сжимало его внутренности. Словно кто-то огромный и разъяренный несся прямиком за ним и горячим дыханием обдавал затылок, как бы быстро он ни мчался. Ворвавшись в общежитие, Рен посмотрел на лестницу в подвал, где располагалась допросная, и на лестницу, ведущую наверх. Подумав пару мгновений и услышав крик дежурной, которой не следовало показываться, он выбрал второй вариант.

Пэйдж говорила, что они живут друг напротив друга, и потому Рен целенаправленно поднимался на третий этаж.

Он не дошел до него совсем чуть-чуть – за три ступени до заветного коридора в его плечо влетела Лайла Стрейт, девушка Альберта. Хотя… бывшая девушка? Девушка-вдова? Как следовало называть ту, чей парень умер, особенно учитывая не очень-то серьезный характер отношений?

Рен увидел на ее шее и плече красные пятна и решил, что поранил ее – он не слишком рассчитывал силу и смотрел по сторонам, одержимый желанием скорее достичь цели.

– Ты… в порядке?

Рен остановился и, пару раз вдохнув полной грудью, смог присмотреться. Нет уж. Таких следов он на ней оставить не мог.

– Придурок, – усмехнулась Лайла высокомерно, проследив за его взглядом. – Засосов никогда не видел?

– Уж больно они…

Лайла натянула приспущенный с плеч кардиган, прикрываясь, и Рен, махнув рукой, продолжил путь. Не ему обсуждать с Лайлой Стрейт ее личную жизнь. Да и лезть в ее душу ему тем более не хотелось.

Приглядываясь к номерам на бордовых дверях, Рен старался бесшумно продвигаться по коридору – лучше не попадаться прочим соседкам по этажу; кто-то может понять его присутствие в общежитии неверно. Он сбежал с соревнований, весь мокрый от пота, пока комнаты почти всех девушек пустуют. Звучит дерьмово.

Найдя знакомую дверь под триста девятнадцатым номером, Рен обернулся и занес руку для стука. От первого же соприкосновения дверь со скрипом отворилась, невольно впуская Рена в комнату и открывая его взору все, что происходило внутри.

– Наоми, ты меня слышишь?

Флоренс склонилась над Наоми, что, сидя на полу, прислонялась спиной к кровати. Рен не до конца понял, что Флоренс хотела сделать: снять с Наоми пижаму или, напротив, надеть ее на нее, но ни то, ни другое ей не удавалось. Наоми походила на куклу, в которой сели батарейки и встали все механизмы, – она не двигалась и не откликалась, сколько бы раз Фло ее ни звала. Но когда рукав рубашки спал с ее плеча, обнажив ключицы, покрытые красно-синими пятнами, Рен сразу понял, в чем дело.

– Рен?! Что ты…

Он не слушал причитаний Флоренс, которая на автомате сделала пару шагов назад, позволяя ему приблизиться. Сел на корточки, взял лицо Наоми в ладони, направив ее взгляд на себя, и несколько секунд она смотрела как бы насквозь, пока наконец зеленые радужки не загорелись иначе, оповещая о проблеске сознания.

– Я рядом, – сказал он, не отрывая от нее взгляда. – Даже если ты не хочешь, потерпи. Я тебе помогу.

Наоми приоткрыла рот, резко вдохнула, и в уголках ее глаз тут же собрались слезы.

– Страшно? – Рен поймал себя на том, что его большой палец нежно поглаживает щеку Наоми, но не стал останавливаться. – Не бойся. Иди сюда.

От нее он ждал чего угодно – но не покорности. И все же это не помешало Наоми провалиться в его объятия, утопая в тихих, горьких рыданиях, от которых по всему телу Рена шла вибрация. Из-за дрожи ее тела или его собственного, он пока не понял.

– Давно она в таком состоянии? – спросил он у Флоренс, подхватывая Наоми на руки.

Та чуть покраснела и спрятала от Рена взгляд.

– Я пришла минут десять назад и нашла ее уже такой.

– Почему никому не позвонила?

Флоренс не сумела произнести что-либо членораздельное, а Наоми так сжалась в его руках, что Рен не стал дожидаться ответа и просто вышел из комнаты. Наоми срочно требовалась помощь. Если ее били так же, как и его, то он выклюет глаза всем, кто к этому причастен, а затем продолбит