Фантастика 2026-89 - Алина Углицкая

Прямо в центре зоны поражения. В перекрестии моего невидимого прицела.

Но он не спешился.

Он сидел в седле, возвышаясь над дорогой.

Это было плохо. Очень плохо.

Моя «труба» была вкопана и нацелена так, чтобы накрыть веером шрапнели людей, стоящих на земле. Если он останется на лошади, основной сноп картечи — гвозди и гайки — ударит в грудь коня. Животное погибнет, примет удар на себя. А всадник может уцелеть. Упасть, ушибиться, но выжить.

А мне нужен был мертвый Авинов.

— Эй! — крикнул наместник, озираясь по сторонам. Он смотрел на склоны, но не видел нас. Мы были частью леса. — Инженер! Я знаю, что ты здесь! Выходи!

Я сжал в руке кресало. Пальцы свело судорогой.

«Слезай… Слезай, тварь… Подойди к сундуку…»

— Ты хотел торговаться? — продолжал Авинов. — Я пришел. Один, как договаривались. (Ложь. Пятнадцать мечей за спиной). Выходи, крыса! Покажись! Получи свое золото и убирайся!

Он хлопнул по тяжелому кошелю на поясе. Звук был глухим. Там было золото. Или камни.

Тишина. Лес молчал.

Авинов начал терять терпение. Его конь переступал ногами, чувствуя нервозность хозяина.

— Боишься? — он усмехнулся. — Правильно боишься.

Он сделал ленивый жест рукой.

— Проверьте.

Двое охранников из переднего ряда спешились. Лязгнули мечи, выходя из ножен. Они направились к сундуку, осторожно, прикрываясь щитами.

Катастрофа.

Если они откроют сундук, достанут бумаги и принесут их Авинову — он останется в седле. Он прочитает их, поймет всё, развернет коня и ускачет, прикрываясь охраной. А потом вернется с сотней солдат и сожжет нас.

Я должен был вмешаться. Сценарий рушился на глазах.

Логистика дала сбой. Человеческий фактор.

Мне нужно было заставить его спуститься на землю. Сделать его уязвимым.

Я посмотрел в сторону «пробки». Где Егорка? Почему он молчит? По плану он должен был подать голос, если что-то пойдет не так.

Но парень молчал. Видимо, страх сковал его горло.

«Ладно. Значит, я сам».

Я набрал в грудь воздуха, чтобы крикнуть, выдать себя, вызвать огонь на себя, но заставить его спешиться.

И тут кусты внизу, у самого входа в овраг, зашевелились.

На дорогу вышел человек.

Не Егорка.

Прошка.

Бывший шпион. Тот самый, которого мы заставили написать письмо.

Я похолодел. Откуда он здесь? Серапион запер его в сарае! Как он выбрался? И зачем пришел? Предать нас? Сдать засаду в последний момент, чтобы вымолить прощение у хозяина?

Игнат рядом со мной тихо выругался.

Прошка стоял на дороге, трясясь всем телом. Он был без оружия, в одной грязной рубахе.

— Господин! — закричал он истошно, падая на колени прямо в грязь. — Господин наместник!

Авинов резко обернулся. Охрана вскинула арбалеты.

— Кто такой? — рявкнул наместник.

— Это я! Прохор! Ваш человек! — он полз к ним по грязи. — Не верьте! Это ловушка! Они здесь! Они бомбу заложили!

Сердце у меня остановилось.

Всё. Конец.

Он сдал нас.

Авинов натянул поводья. Конь взвился на дыбы.

— Засада! — заорал он. — Назад! В укрытие!

Всадники начали разворачивать коней. Хаос. Крики.

Моя рука с кресалом замерла. Взрывать сейчас? Бесполезно. Они далеко, и они на конях. Я зацеплю пару охранников, но Авинов уйдет.

Прошка продолжал орать:

— Они на склоне! Вон там! И там! Убегайте, господин!

И в этот момент произошло то, чего не ожидал никто. Ни я, ни Авинов, ни сам Прошка.

Один из охранников, нервный, дерганый, видимо, принял резкое движение шпиона за атаку. Или просто сдали нервы.

Щелкнула тетива арбалета.

Короткий болт ударил Прошку в горло.

Крик оборвался бульканьем. Предатель (или двойной предатель?) схватился за шею, упал лицом в грязь и затих.

Авинов замер.

Он посмотрел на труп своего шпиона. Потом на склоны.

Тишина.

Никто не стрелял. Мы не выдали себя.

Авинов был умным. Но он был и подозрительным.

— Зачем он орал? — спросил он в пустоту. — Ловушка?

Он посмотрел на сундук.

Сундук стоял. Черный. Манящий.

Жадность боролась в нем с осторожностью. Если это ловушка — почему не стреляют? Почему убили шпиона (он думал, что стрела прилетела от нас, с горы, он не видел, что выстрелил его же боец в суматохе)?

Или он решил, что Прошка — это подстава? Что инженер подослал безумца, чтобы напугать его?

— Господин, уходим! — крикнул начальник охраны. — Место гиблое!

Авинов колебался.

В сундуке была его жизнь. Его карьера. Его тайна.

Если он уйдет сейчас — инженер может сжечь бумаги. Или отправить их в Столицу другим путем.

Он не мог уйти без сундука.

Но и подъезжать боялся.

— Пешие! — скомандовал он. — Взять сундук! Быстро!

Двое охранников, те, что спешились раньше, рванули к камню.

Они схватили сундук за ручки.

— Тяжелый, собака!

— Несите сюда!

Они подняли ящик. Сделали шаг.

И тут дно сундука (которое Игнат хитро подпилил и закрепил на соплях, как я просил, хотя и сомневался в этой идее) не выдержало.

Сундук раскрылся.

Бумаги — сотни писем, карт, свитков — вывалились в грязь. Ветер подхватил несколько листов и погнал их по дороге прямо под копыта коня Авинова.

Наместник увидел красные печати. Свои печати.

Он увидел карту с пометками.

Он забыл про засаду. Он забыл про Прошку.

Он видел, как его тайна валяется в грязи, и ветер разносит её по лесу.

— Стоять! — заорал он, забыв про осторожность. — Не топтать! Собирайте! Все собирайте!

Он спрыгнул с коня.

Сам.

Потому что солдаты своими сапогами втаптывали его жизнь в глину.

— Идиоты! Руками!

Он упал на колени, хватая листы.

Охрана тоже спешилась, бросилась помогать хозяину, сбиваясь в кучу вокруг рассыпанного архива.

Они встали плотным кругом. Прямо перед жерлом моей трубы.

Авинов был на земле. Без шлема (он сбился набок). В центре толпы.

Идеально.

Я выдохнул.

Рука с кресалом перестала дрожать.

— Спасибо, Прошка, — прошептал я. — Ты всё-таки послужил нам. Посмертно.

Я посмотрел на фитиль.

Пора.

Глава 19

Я ударил кресалом по кремню.

Звук был сухим и коротким, как хруст ломающейся кости.

Первая искра, сорвавшаяся с металла, была жалкой — крошечная оранжевая точка, которая умерла в сыром воздухе, не долетев до трута.

«Давай же… — взмолился я про себя, чувствуя, как холодный пот заливает глаза. — Ну же, физика, работай. Трение, температура, окисление…»

Внизу Авинов уже поднимался с колен, сжимая в руке