Фантастика 2026-89 - Алина Углицкая

пачку грязных писем. Охрана начала озираться, приходя в себя после крика Прошки. Секунды утекали, как кровь из открытой раны.

Я ударил второй раз. Сильнее. С отчаянием.

Сноп искр.

Трут — кусок вываренного в селитре гриба-трутовика — поймал одну из них. Крошечное пятнышко начало разрастаться, пожирая сухую мякоть. Тонкая струйка сизого дыма поднялась вверх.

Я сунул тлеющий трут в чашечку из бересты, где лежал конец стопина.

Пороховая мякоть на веревке вспыхнула мгновенно, с жадным шипением рассерженной змеи.

Огонь побежал.

Я смотрел на него, завороженный.

Яркая, злобная точка ползла по канавке вниз, пожирая сантиметр за сантиметром. Двадцать метров. Скорость горения — около метра в секунду.

Двадцать секунд.

Это много. Это вечность.

За двадцать секунд можно родиться, умереть, влюбиться или спастись.

Внизу Авинов что-то крикнул. Он уже запихивал бумаги за пазуху, под кирасу. Он еще не видел огня.

Но его увидел конь.

Вороной жеребец наместника, стоявший чуть в стороне, вдруг захрапел, выкатил глаз и попятился, натягивая повод, который держал оруженосец. Животное почуяло запах горелой селитры раньше людей.

— Стой, дьявол! — рявкнул оруженосец, дергая узду.

Авинов обернулся на звук.

И тогда он увидел.

Дымный след, бегущий по склону прямо к ним. Искры, скачущие по мокрой траве.

Он понял.

Он был опытным воином, этот наместник. Он видел пушки, видел подкопы. Он знал, что означает бегущий по земле огонь.

Его лицо исказилось в маске ужаса, который был быстрее мысли.

— ЛОЖИСЬ!!! — заорал он нечеловеческим голосом, срывая связки. — БОМБА!!!

Он бросился на землю, плашмя, прямо в грязь, закрывая голову руками.

Гвардейцы замерли. Рефлексы у них были отточены на «к бою», а не на «в укрытие». Они начали поворачиваться к склону, поднимая щиты.

Они опоздали.

Огонь нырнул в черное отверстие в дерне.

БА-БАХ!!!

Мир исчез.

Остался только звук.

Он был таким плотным, что ударил меня в грудь, как молот кузнеца. Земля подо мной подпрыгнула, выбив воздух из легких. С ели посыпалась хвоя и сухие ветки.

Я не зажмурился. Я смотрел.

Я видел, как склон оврага взорвался изнутри.

Дерн, глина, камни и маскировочный мох взлетели в воздух черным фонтаном.

А из центра этого фонтана вырвался сноп огня и серого дыма.

Наша «адская труба», наш самодельный дробовик калибра «апокалипсис», выплюнул свою начинку.

Три килограмма пороха выбросили два килограмма железа.

Рубленые гвозди, ржавые гайки, куски цепей, свинцовая картечь — всё это превратилось в горизонтальный дождь смерти. Веер разлета был идеальным.

Я видел, как этот веер ударил в толпу.

Это было похоже на то, как невидимая гигантская рука смахнула шахматные фигуры с доски.

Людей, стоящих плотной группой у камня, просто сдуло.

Их отбросило назад, к противоположной стене оврага. Щиты разлетались в щепки. Кольчуги рвались, как гнилая мешковина.

В воздухе повисло красное облако. Густое, влажное.

Лошади, стоявшие за спинами людей, приняли часть удара на себя. Животные взвились на дыбы, падая на спины, круша копытами тех, кто еще шевелился.

А потом пришла тишина.

На долю секунды. Ватная, звенящая тишина контузии.

И следом — крик.

Это был не один голос. Это был хор. Вопль боли, ужаса и агонии, который, казалось, разорвет барабанные перепонки.

— РАБОТАЕМ!!! — заорал Серапион с левого склона.

Я увидел, как из кустов, словно шершни, вылетели стрелы.

Свист. Удар. Свист. Удар.

Охотники били в тех, кто остался на ногах. В тех, кто был в хвосте колонны (человек пять-шесть) и не попал в сектор поражения взрыва.

Эти всадники были в панике. Их кони бесились, не слушаясь поводьев. Дым от взрыва застилал глаза.

— Назад! — орал кто-то из них. — В ловушке! Уходим!

Они начали разворачивать коней, толкаясь, давя друг друга в узком проходе. Они рванули к выходу, к спасительному повороту.

Я перевел взгляд на «пробку».

Там, на склоне, стояла та самая сухая ель.

— Давай, Егор… — прошептал я пересохшими губами. — Не подведи…

Я увидел, как натянулся канат, привязанный к верхушке.

Дерево дрогнуло. Его крона качнулась.

Ствол, подпиленный с обратной стороны, хрустнул. Звук был сухим и страшным, как выстрел.

Ель начала падать. Медленно, величаво набирая скорость.

Всадники внизу увидели падающую тень. Они натянули поводья, пытаясь остановить коней, но инерция несла их вперед.

БУМ!

Дерево рухнуло поперек дороги, подняв тучу брызг и грязи. Его ветки переплелись, создав колючую баррикаду высотой в два человеческих роста.

Путь назад был отрезан.

Западня захлопнулась с лязгом стального капкана.

Внизу творился ад Данте.

Дым от черного пороха смешался с туманом, превратив овраг в серую муть, в которой метались тени.

Раненые лошади бились в агонии, ломая ноги себе и людям.

Оставшиеся в живых гвардейцы (те, кто был в хвосте) спешились. Они поняли, что на конях здесь смерть. Они сбились в кучу у завала, прикрываясь щитами, и начали стрелять из арбалетов вверх, по кустам, вслепую.

Болт с визгом ударил в ствол моей ели, осыпав меня корой.

— Игнат, сиди тихо! — крикнул я кузнецу, который пытался выглянуть.

— Господи Иисусе… — бормотал Игнат, крестясь. — Господи, что мы наделали… Там же мясо…

— Это не мясо, — сказал я жестко, хотя меня самого мутило. — Это враг.

Я вынул из-за пояса пистоль. Проверил полку. Порох сухой. Колесцовый механизм взведен.

— Пошли.

— Куда⁈ Там стреляют!

— Надо проверить Авинова. Труба била в центр. Он был там.

— Ты спятил, инженер!

— Я должен знать!

Я начал спускаться, скользя по мокрой траве. Игнат, выругавшись, пополз за мной, сжимая топор.

Снизу бой выглядел иначе. Грязнее. Страшнее.

Запах.

Пахло серой, горелым мясом, содержимым конских желудков и железом. Кровь пахнет железом.

Я спрыгнул на дорогу, прячась за тушу убитой лошади.

Стрельба стихла. Серапион и его лучники подавили сопротивление у завала. Те, кто пытался отстреливаться, теперь лежали, утыканные стрелами, как ежи.

Я выглянул из-за укрытия.

Эпицентр взрыва был похож на бойню.

Земля выгорела до черноты. Камень, на котором стоял сундук, был забрызган красным. Сам сундук валялся перевернутым, крышка сорвана с петель. Бумаги — бесценный архив — были втоптаны в грязь, смешаны с кровью и ошметками плоти.

Я перешагнул через труп охранника. У него не было лица — картечь снесла всё.

Я искал Авинова.

Вон он.

Наместник лежал у самого подножия валуна.

Он был жив.

Его спасла реакция и «живой щит». Когда он крикнул «Ложись!», он упал первым. Охрана, стоявшая вокруг, приняла основной удар шрапнели на себя. Их тела превратились в решето,