Фантастика 2026-16 - Александр Петрович Нетылев

во главе группы, которая будет отправлена в Идаволл, — продолжил Тэрл, — Я хочу проконтролировать, как будет нанесен решающий удар. Если удача будет на моей стороне, я убью Килиана и освобожу Её Величество.

Он развел руками.

— Вы прекрасно знаете, что я единственный, кому по силам добиться и того, и другого.

— Мы не планируем отправлять группу в Идаволл, — возразил Венсан, — По крайней мере, пока. Сейчас это слишком опасно. В Идаволле на каждом шагу слуги Покорителя Владык. Он опасается предательства собственной знати, поэтому максимально наращивает меры безопасности и контроля. Группа там не пройдет. А одиночки...

— Как работают ваши одиночки, я слышал, — насмешливо ответил Тэрл, — За время с воцарения Килиана шестеро были публично казнены и еще трое — убиты при выполнении заданий. Одному даже почти удалось его достать. Почти.

— И вы полагаете, что справитесь лучше? — начал заводиться Мейсон, лично готовивший половину из направленных в Идаволл агентов.

— Вы знаете, что четверо из них владели магией, и...

— И как, помогло им это? — язвительно осведомился Тэрл.

И как будто этого было мало, вперед выступил юный лорд Д’Тир:

— Господа. Отправьте меня. Я хочу отомстить за смерть моих родителей. Прошу вас, позвольте мне это сделать.

— Тихо! — крикнул Венсан.

Погодный маг редко повышал голос. Но когда повышал, его слова звучали подобно раскату грома.

И не диво, что как юный лорд, так и матерый воин замолчали от их звука.

— Благодарю, эжен Венсан, — чуть поклонился Габриэль, — Думаю, выражу общее мнение, если скажу, что судьба всего Полуострова — это не вопрос чьей-то личной мести. Многие из нас потеряли кого-то по вине Владык. Но мы должны действовать осмотрительно.

Легкую усмешку Венсана, скептически настроенного по отношению к его способности к осмотрительным действиям, огненный маг проигнорировал.

— Что касается вас, граф, то есть определенная причина, по которой я не могу доверить это дело вам. Если желаете, я могу рассказать вам о ней наедине, поскольку, как я полагаю, вы можете не хотеть, чтобы её слышали все присутствующие.

— Я выслушаю её при всех, — твердо ответил Тэрл, — Хватит недомолвок. Мы все в одной лодке. Даже если кому-то из нас это и неприятно.

— Как пожелаете, — снова поклонился чародей, — Возможно, вы замечали недавно, что вас хранят чьи-то чары. Насколько мне известно, при побеге из замка Реммен вы упали с большой высоты и обошлись без травм. В Гревене я был свидетелем, как клинок вонзился в ваше тело именно таким образом, чтобы вы пережили ранение. Да и при нападении на дворец вам удалось спастись благодаря цепочке благоприятных совпадений. Возможно, были и другие случаи, о которых мне неизвестно.

— Были, — невозмутимо согласился воин, — В замке Реммен воительница из ансаррской гвардии стреляла в меня с близкого расстояния, но её оружие дало осечку. Я предполагал, что это работа эжена Мишеля, но он отрицал это.

— Мишель ничего такого не умеет, — сообщил Венсан, — Да и в целом, прямое управление вероятностями — это магия адептов и Владык, но не эжени.

Тэрл кивнул, ничем не выдавая своего отношения к этому.

— И какой же адепт помогает мне?

Габриэль вздохнул. Покачал головой, кажется, все еще сомневаясь, нужно ли говорить это при всех.

Но все-таки озвучил:

— Килиан Реммен.

Воцарилась тишина.

— Что вы хотите этим сказать? — оторопело переспросил воин, — Что он сам же пытался убить меня и сам же при этом оберегал? По-вашему, он безумец?

Пауза.

— Нет, то есть, конечно, он безумец, как и любой прислужник Владык. Но ничего похожего на раздвоение личности я за ним никогда не наблюдал.

Эжен развел руками:

— Я не знаю ответа. Но именно потому что я его не знаю, мы должны быть крайне осторожны. Совет не вправе лишить вас полномочий Главнокомандующего, дарованных Королевой; однако для главной миссии у нас есть более подходящая кандидатура.

Он чуть улыбнулся:

— Впрочем, как раз об этом я не собираюсь говорить при всех. Сами понимаете. Секретность.

— Значит, он так и сказал, — задумчиво протянул Килиан, — Они знают, что заклинание мое? Больше им ничего неизвестно?

Самому ему, впрочем, до недавних пор было неизвестно даже это. Однако выдавать эту деталь Фирсу ученый не собирался. Пускай разведчик думает, что за всем этим стоит тонкая интрига, деталей которой ему знать не положено.

— Я рассказал вам то, что удалось выяснить моему агенту, — развел руками Фирс.

Килиан зловеще улыбнулся:

— Прекрасно. Вы оказали мне ценную услугу, господин Фирс. Эта информация может принести немало пользы нам всем. Чего вы хотите за неё?

Он отнюдь не лукавил, говоря это. Чем больше он говорил, тем четче последние кусочки мозаики вставали на свои места.

Заклинание не могло быть сотворено непроизвольно. И тень Эланда Властелина Хаоса, на которую ученый подумал первым делом, также была здесь не при чем. Не мог это быть и побочный эффект от какого-то не связанного заклинания: ведь в отличие от «загадывания желаний» у эжени, контроль вероятностей имел дело с конкретными событиями.

С другой стороны, было ровно одно заклинание, которое он творил раз за разом, не понимая полного спектра входящих в него событий. Не зная, что конкретно должно произойти, чтобы желаемое стало возможным.

Заменяя глубинное понимание — гигантскими объемами творческой силы, той силы, что только и может породить любящее сердце. Он уже вычислил, что в свое время именно это заклинание привело их к случайной встрече на столичных улицах, без которой Лана не услышала бы от него слов поддержки и не решилась бы сбежать от мужа. И вот, теперь...

Теперь, если его теория была верна, то Тэрл еще не до конца сыграл свою роль. Он не должен был погибнуть раньше времени, потому что его смерть от рук Килиана лишила бы Лану надежды на по-настоящему счастливую жизнь.

А это значило и кое-что другое. Это значило, что пока он жив, пока исполняет свою роль, еще не все потеряно. Что еще не поздно.

И это знание наполняло израненную душу Килиана искренним счастьем.

— Единственная моя награда — служить моей стране, — ответил тем временем Фирс.

От него эти слова звучали более убедительно, чем от Редайна.

Что, конечно, не значило, что человек, сделавший обман основой своего ремесла, действительно говорил искренне.

— В таком случае, вы