Фантастика 2026-16 - Александр Петрович Нетылев

Что ж, сейчас можно было с уверенностью сказать, что со своей задачей он не справился. Лейла в плену. Лана не желает его защиты.

Но может быть, ему удастся защитить хотя бы этого мальчишку?

И будто в ответ на эту мысль юный король приоткрыл губы и вымолвил свое первое слово:

— Папа.

Одинокая слеза пробежала по лицу воина. Кажется, впервые в жизни он плакал, будучи трезвым.

И в тот момент он решил, что ему принадлежит его воля, или же им манипулируют колдуны, — значения не имеет.

А имеет значение только одно.

— Я клянусь тебе, — негромко сказал Тэрл. В тот момент его даже не волновало, что он обращается к Королю на «ты».

Может быть, потому что сейчас он обращался не к Королю, а к невинному ребенку?

— Я клянусь, что спасу твою маму. Что она вернется к тебе целой и невредимой. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы добиться этого.

Младенец Теодор улыбался. Кажется, он верил.

В очередной раз увильнув от встречи с мужем, Лана почувствовала, что попала из огня да в полымя. В коридоре её отловил хозяин замка, Венсан Д’Роан, и не терпящим возражений тоном пригласил в свой кабинет для беседы без посторонних ушей.

Помимо него, в кабинете уже ждали Габриэль и Мейсон. В итоге складывался триумвират из высших магов Иллирии, который, выступая единым фронтом, мог легко навязать свою волю Совету.

Плюс Лана, на таком фоне чувствовавшая себя маленькой девочкой перед важными дядями.

— Почему мне кажется, что очень скоро я пожалею, что зашла? — постаралась улыбнуться она.

Пряча за улыбкой нервозность и напряжение натянутой тетивы.

— Иногда верное решение дается тяжело, — откликнулся Габриэль, — Но не перестает быть от этого верным.

— Не самое приятное начало, — заметила девушка.

— Может быть, — не стал спорить огненный маг, — В любом случае... Мы знаем, как закончить эту войну. Однако нам нужна ваша помощь.

— Я знаю, как закончить эту войну, уже давно, — ответила Лана, — Даже Лейла в какой-то момент поклялась, что станет вести мирные переговоры, если я исцелю Тэрла.

— Только вот теперь она не может исполнить свою клятву, — огрызнулся Мейсон, — Она поверила вам и через вас — Покорителю Владык. И поэтому теперь она в плену.

— Мейсон, — Венсан поднял руку, призывая к молчанию, однако иллюзионист не успокаивался:

— Скажете, что я неправ, господа? Положа руку на сердце, разве вам не кажется, что наше решение положиться на юную девицу — заведомая ошибка? Вы ведь слышали, господа. Её собственное сердце предает её. Она скорее пожертвует тысячами жизней, но не станет идти до конца.

— Я верю в Лану, — ответил Габриэль, в упор посмотрев на девушку, — И надеюсь на неё. Мы все надеемся.

Против своей воли чародейка задрожала. Чего она меньше всего хотела в своей жизни, так это быть той, на кого все надеются.

Она никогда не хотела решать чужую судьбу.

— Я все еще не услышала, что от меня требуется, — заметила Лана.

Мейсон, все еще ворча что-то себе под нос, самоустранился из обсуждения. Вместо него слово взял Венсан:

— Мы выяснили, что значит пророчество Габриэля. Чтобы победить Властелина Хаоса, нам нужно целиться в сердце человека, что носит в себе его душу.

— В сердце Килиана, — ледяным тоном сделала вывод девушка.

Габриэль кивнул:

— Единственный расклад, при котором мы избегнем сотен тысяч жертв, — это если мы обратимся к слабостям человека. К слабостям, которые еще зияют, как пробоины на несокрушимой броне Владыки. Но с каждым днем эти пробоины все больше зарастают, поэтому мы должны действовать быстро.

— Хватит тратить время на хождения вокруг да около, — вновь подал голос Мейсон, — Совет получил послание от Покорителя Владык. Он хочет навязать Иллирии капитуляцию... и «в качестве жеста доброй воли», а также «в знак былой любви к прекрасной эжени Иоланте» готов обговорить условия.

Ошарашенная таким обоснованием, чародейка замешкалась с ответом, и инициативу тут же перехватил Габриэль:

— Местом переговоров был выбран Неатир. Юный лорд уже занимается подготовкой всего необходимого — под нашим чутким руководством.

Пока что предпосылки звучали весьма неплохо...

Вот только Лана не вчера родилась.

— И что же случится на переговорах? — спросила она.

— Их не будет, — ответил Венсан, — Если вы сделаете то, что от вас требуется, то нам не придется выслушивать унизительные требования, на которые мы не сможем пойти. Война закончится раньше, чем прозвучит первое предложение нового Владыки.

Лана переводила взгляд с одного мага на другого, до последнего отказываясь поверить.

— В первый день прибытия делегаций юный лорд даст бал в честь грядущего мира, — сказал Габриэль, — И мы просим, чтобы вы появились на этом балу. Чтобы вы встретились на нем с Килианом Ремменом. Станцевали с ним. Побеседовали с ним приватно. Воззвали к тем чувствам, что он питал к вам, когда еще был собой.

Какая-то часть её еще надеялась, что имеется в виду «убедила ради этих чувств заключить белый мир». Но слабая это была надежда.

Ведь она не была дурой.

И Мейсон не обманул её ожиданий:

— По предварительным условиям переговоров, все участники обеих делегаций будут безоружны. Однако втайне от врага мы подготовили вот это.

Он извлек из рукава изукрашенную женскую шпильку для волос с навершием в виде рубиновой розы и серебряным стержнем, способным без труда потянуть на граненый клинок стилета.

— Над этой вещицей работали семь лучших чародеев Иллирии, — с трепетом в голосе сообщил Венсан, — Все её чары сосредоточены в одном ударе. Он неизбежно достигнет сердца. Кроме того, мы позаботились о том, чтобы сделать их скрытными. Покоритель Владык не почувствует их.

— Вы хотите, чтобы я убила его, — тихо ответила Лана, — Втерлась к нему в доверие и предательски вонзила кинжал в спину.

— Простите за то, что ставим вас перед столь жестоким долгом, эжени, — покаянно склонил голову Венсан, — Но другого выхода нет. Только этим можно спасти всех тех людей, кто станет жертвами этой войны. Одну жизнь за тысячи.

— Лана, — подал голос Габриэль, — Мы поймем, если ты откажешься. Никто не вправе принудить кого-либо приносить такие жертвы. Но это наша единственная надежда.

— А значит, мы обречены, — сделал вывод Мейсон, —