Фантастика 2026-16 - Александр Петрович Нетылев

— Герцог Леандр считал вас допустимым наследником своего трона, Ваша Светлость, — поклонился в ответ разведчик.

— Тогда можете считать себя восстановленным в должности, — кивнул ученый, обходя упоминание своего отца, — Сейчас я напишу письмо с инструкциями; вам нужно будет тайно передать его своему агенту. Кроме того, пригласите ко мне Лаэрта, Джамиля и Ильмадику. Сегодня мы начнем подготовку к решающей партии.

— Сделаю, Ваша Светлость, — заверил Фирс, — Но прежде я хотел бы уточнить один важный вопрос. Для понимания того, что именно я могу сделать для вас, и для выстраивания дальнейшей стратегии на глобальном уровне.

— Я слушаю, — сдержанно ответил Килиан.

Уже догадываясь, что вопрос ему не понравится.

— Что вы намерены делать с леди Леинарой? — прямо спросил начальник разведки.

В ответ Герцог усмехнулся:

— Что такой монстр в человеческом обличье, как я, может делать с несчастной дамой, попавшей в его грязные лапы?.. Ладно, шучу. Судя по вашему вопросу, у вас уже есть конкретные предложения?

Судя по реакции Фирса, шутка ему не особенно понравилась. Самому Килиану — тоже, но по другой причине. Потому что в ней была лишь доля шутки. Потому что в самые темные часы хотелось ему подняться в башню Леинары — и заставить заплатить за все.

За то, что её бессмысленная подозрительность к нему и глупая доверчивость к Компатиру привели к этой войне.

— Есть решение, которое я полагаю единственно верным, — кивнул Фирс, — Вам следует обратиться к ветхозаветному обычаю под названием левират.

Библеистика никогда не была сильной стороной Килиана, но он смутно припомнил, о чем идет речь.

И предложение, хоть и было безупречно логичным и практичным, ему не понравилось.

— Вы хотите сказать...

— Да, милорд, — кивнул начальник разведки, — Лучшим выходом для вас будет взять её в жены. Вы получите права на Иллирию, — как до вас ваш брат. Её сына можете усыновить или объявить бастардом — на ваш выбор; в любом случае, наследовать он сможет только после ваших прямых потомков.

Килиан молчал. Это было правильно.

Это было логично.

— Конечно, это не решит всех проблем полностью, — продолжал Фирс, — Совет иллирийской знати будет нуждаться в хорошей чистке от заговорщиков и смутьянов. Но с наследницей престола в вашем распоряжении вы получите железное обоснование для неё. Многие будут на вашей стороне.

— Я понял вас, — прервал его ученый, — И понимаю выгоды этого решения. Можете прекратить мне их расписывать.

Начальник разведки внимательно посмотрел на него и сделал вывод:

— Вам не нравится мое предложение.

— Что мне нравится, а что нет, дело десятое, — поморщился Килиан, — Я приму решение, следуя разуму и взвесив все «за» и «против». Но я сделаю это только после тщательного обдумывания. Сейчас вопрос брака с Леинарой не в приоритете.

— Я не советовал бы вам затягивать с этим, — ответил Фирс, — Но не буду продолжать вам досаждать. Я понимаю: вам нужно время это обдумать.

Килиан молча кивнул, протягивая письмо для леди Ивейн.

После того, как начальник разведки покинул кабинет, его место заняли Джамиль, Лаэрт и Ильмадика. И если Лаэрту явно было любопытно узнать о деталях разговора, то двое других держались невозмутимо.

— Господа, — сказал Килиан, — Время форсировать события. Ильмадика, направь приказ по мыслесвязи. Нам необходимо стянуть большую часть сил к иллирийской границе в районе Неатира. Пусть перемещаются открыто; сейчас в приоритете — скорость.

— Будет исполнено, мой повелитель, — с придыханием ответила бывшая богиня.

А вот двое других восприняли новость с меньшим энтузиазмом.

— Вы хотите начать полномасштабные боевые действия, милорд? — спросил Лаэрт, — Но...

Жестом Килиан оборвал его возражения.

— Сейчас я хочу, чтобы вы все следовали плану. Джамиль.

— Слушаю, — коротко откликнулся ансарр.

— Пусть ансаррская гвардия организует перевозку леди Леинары в ставку наших войск возле Неатира. Организуй охрану понадежнее: велика вероятность, что в пути её попытаются перехватить. Её статус: пленница.

Джамиль коротко кивнул, ничего не говоря в ответ.

— И наконец, Лаэрт... Мне нужно, чтобы ты составил для меня послание к Совету знати Иллирии...

Тягостное впечатление оставил у Тэрла прошедший Совет. Вроде бы и дело казалось не таким уж безнадежным, и план победы над Килианом уже был, да и о подозрениях в его адрес больше никто не заикался... Но это не значило, что их легко было забыть ему самому.

Мог ли он поручиться, что его воля принадлежит ему? Что рука, возвращенная ему колдовством Владык, не оказывает влияния на его разум? Чародеи-эжени наперебой твердили, что не оказывает. Но они и влияния Килиана на Лану не видели, хотя его видел Мишель.

Если, конечно, Мишель не лгал. Но если бы он лгал, то почему бы она продолжала избегать собственного мужа?

В тягостных раздумьях Главнокомандующий не заметил, как пришел к покоям, выделенным королю... Или все-таки сейчас правильнее говорить «маркизу»? Следовало взглянуть правде в глаза: Идаволл потерян, да и в словах князя Альбанского была своя правда; посмертная воля Леандра действительно обрывала линию наследования через Амброуса. Сам Тэрл — изгнанник, командующий иллирийскими войсками в войне против своей собственной страны и её нового правителя.

Вот уж поистине, ирония судьбы.

Теодор в силу возраста не слишком задумывался, король он там, маркиз или кто-то еще. Любопытными синими глазами оглядывал он непривычное помещение, куда его перенесли после битвы за дворец. Стоявшие у колыбели его телохранители, половину из которых составляли иллирийцы, а половину идаволльцы, при приближении Тэрла вытянулись по стойке «смирно». Они не знали ничего о сомнениях, связанных с наложенным на него колдовством, и для них он был высоким начальством, чей гнев навлекать было бы крайне неразумно.

Тэрл смотрел на сюзерена, которому клялся в верности. Казалось, пережитый кошмар ночного штурма никак не отразился в глазах юного короля, в котором, казалось, не было ничего от отца: ни следа холодного, жестокого величия.

Во взгляде Теодора Первого виднелись лишь детская наивность и вера в справедливый мир.

Те самые, что были во взгляде его матери, когда Тэрл впервые увидел её, когда она еще не столкнулась с войной и рабством.

Те самые, что он так отчаянно хотел защитить, снова и снова уходя в битву ради тех, кого война не