Осколок звезды - Лилия Олеговна Горская

Сейлмара – пятая Хранительница – пожелала стать человеком со способностью звезды, чтобы исполнять несметное количество желаний. В дневниках она писала, что хотела обмануть правило десяти звезд и помогать людям вечно.

Эта запись была последней. Сразу после Церемонии она обратилась в джинна: так потом прозвали существо невиданной силы и могущества, под гнетом которого душа Сейлмары потеряла разум и стала бесчинствовать, разрушая все на своем пути. Это был первый случай, когда человек обратился в монстроподобное существо.

К счастью, хаос был остановлен шестым Хранителем, ученым Химероном. Он попросил Богиню усовершенствовать свои черновики, чтобы создать лампу, в которую запечатали джинна. На витраже Химерона был изображен он сам, поднимающий лампу высоко к торжествующему солнцу, пока вокруг ликовали люди и цвели оазисы. Но его лицо было печальным.

Около седьмого витража можно было не останавливаться, но Айраэль все равно это сделала – для галочки, так сказать. Изображаемое седьмым витражом не имело ничего общего с седьмым Хранителем Тривином: стекло восхваляло Арданию, ее красивые горы, звезды… но не его. Все потому, что Тривина, мягко говоря, презирали. Он возжелал бессмертия в возрасте двадцати пяти и просто исчез, не сотворив ни героического, ни ужасающего и никак не повлияв на мир вокруг. Поговаривают, что он до сих пор жив, меняя имена и живя в радости накопленных столетиями богатств.

Восьмой витраж возвращал к историям Хранителей. Восьмой хранитель Агатос, изображенный с золотым ореолом за головой, выбрал путь милосердия и службы Богине Надежды. Желание досталось ему под конец жизни, к девяностому году. Он решил разбить подаренный ему осколок звезды по количеству тогда существовавших государств – семьдесят девять. Осуществив задуманное, он передал осколки не королям, а в храмы, полагая, что такие же верующие, как он, могут распорядиться желанием лучше власть имущих, но… Никто не смог ничего загадать.

Тем самым установили: желание может загадывать лишь тот, кому благоволит Богиня, а не те, кому благоволит Хранитель. Неутешительные новости для человечества, учитывая, что девятое желание попало в руки тирана, заботящегося только о власти.

Пока многие думали, стоит ли устанавливать витраж, посвященный королю Эстарье, король Фомальгаут сказал: стоит. «Будущим поколениям нельзя забывать, к чему приводит алчность», – сказал он.

Предыдущие поколения еще помнили времена Катастрофы. Король Эстарье, мечтающий стать властелином всего мира, развязал Великую войну – первую континентальную войну, втянувшую большинство государств. В ее ходе он осознал, что добьется цели и без помощи желания. Но чтобы обезопасить свое правление, он пожелал стать господином первородных магических существ: тварей лесных и болотных, песчаных и воздушных, и пожелал сделать их своими подчиненными. По крайней мере, так гласили записи в книгах, оставшихся после падения Дикого Севера.

Как бы то ни было, в момент оглашения желания появился разлом Бездны, и на землю выползли тысячи невиданных существ, гораздо опаснее и смертоноснее любой нечисти, что видел человек.

Когда казалось, что короля уже не остановить, его новоявленные подчиненные справились с ним сами. Но по какой-то причине король Эстарье не справился с подаренной властью. Дикий Север пал, потом закончилась и Великая война, но человечество не спешило ликовать, ведь у них появился враг посерьезней. Началась вторая, еще более кровопролитная война – война с нечистью.

Айраэль остановилась перед девятым витражом – самым темным и зловещим из всех. Он изобразил всадника на вороном коне, что встал на дыбы над Разломом, разбившим горы пополам. Из Разлома за передние копыта хватались призрачные красные руки, утягивая всадника вместе с лошадью в горящую огнем пропасть.

Айраэль встала перед десятым окном, который намеренно оставили чистым. Когда-нибудь на нем окажется и она. Но для этого нужно что-то загадать…

– Хорошо! Что мы имеем? – Айраэль вернулась к первому витражу, принимаясь загибать пальцы. – У нас есть четыре героя подряд: один разделил сушу, второй – языки и народы, третий – веру. Четвертая распространила магию. Потом идет тот, кто хотел быть героем, но стал чудовищем. Дальше идет победитель чудовища. За ним следует эгоист, кто даже не пытался быть героем, пацифист, что стал героем и до появления в его жизни осколка, и тиран…

Логические способности у Айраэль не страдали, но вычислить закономерность она не смогла. Принцесса тяжело вздохнула. Интересно, хоть кто-нибудь из Хранителей не знал, что загадать, за шесть часов до церемонии? Вряд ли. Они могли потратить хоть полжизни на раздумья. Но, увы, человечество сегодняшнее не могло ждать. Ну ладно. Быть первой тоже надо уметь, да?

Айраэль буквально чувствовала, как время течет сквозь пальцы. И чем ниже уходило солнце, тем меньше времени оставалось. Она с силой потянула себя за косы, начиная нервно бродить перед витражами. В голову ничего не лезло. Неужели нет никакого легкого пути? Почему нельзя просто загадать «отменяю желание номер девять» – и все на этом?

Впрочем… а почему нельзя?

Айраэль подошла к шестому витражу. Между ней и этим бородатым южным ученым, придумавшим лампу, можно найти больше отличий, чем между вазой и лягушкой, но кое-что их все-таки роднило. Хранителю номер шесть пришлось наводить порядок за Хранительницей номер пять. А еще – он был повязан по рукам и ногам, не в силах просто пожелать пятой Хранительнице смерти. Ведь та была его родной дочерью.

– Ты мог убить джинна, ведь так было бы проще, – пробормотала Айраэль, во все глаза разглядывая куски бездушного стекла. – Но ты не стал.

Если бы Химерон хотел избавиться от Сейлмары, то сделал бы это. Но он выбрал путь наименьшего зла. И, хоть джинна и не уничтожили, человечество оказалось спасено.

Айраэль вновь заходила туда-сюда, неосознанно закладывая руки за спиной, как отец. Ей вспомнилась Змейка. Милая, хорошая Змейка, что приносила ей ягоды и грела ее меховым боком, когда было трудно уснуть. Вспомнилось, как отец говорил про безобидную тварь, похожую на псину, что никого не трогала, когда околачивалась рядом с лагерем. А сколько еще есть существ, не вредящих людям? Существ разумных, а не глупых, как та же Змейка?

Вероятно, экосистема Бездны сложнее, чем людям кажется. Кто сказал, что все в Бездне дурное? Да, люди заражались, Прокаженные превращались в чудовищ и сходили с ума, но…

– Не могу поверить, – Айраэль опять дернула себя за косы. – Я что, защищаю Бездну?!

Если она не уничтожит Бездну, то Совет прогневается, и Ардании, как свободному государству, придет конец. Если уничтожит, то отец сойдет с ума, потому что годы молчания, исследований и жизней пропали зря. Ни на один вариант нельзя положиться – теперь это ясно, как день. Нужно искать третий. Нужно искать…

Айраэль