Сундук безумного кукольника - Нина Евгеньевна Ягольницер

гласят расставленные в стратегических местах указатели. Стараниями Мэтью средства поступают через иностранный банк, не привлекая внимания к моей персоне. Настырных же визитеров поджидают наши чудесные псы – а они еще большие консерваторы, чем я. Кроме того, случайности неизбежны, и пару-тройку раз мы попадались на глаза посторонним.

– И что же?

– В результате в ближайшей же деревне вам прямо в закусочной расскажут местные легенды о том, что на заброшенных землях Шарпов водятся призраки прежних хозяев. Кто-то видел охотника с арбалетом, кто-то – деву в чепце, а один бедолага и вовсе наткнулся на Серого Монаха, – пастор щелкнул пальцами по своей сутане, – туристов в нашем глухом углу негусто, но залетные искатели романтики очень загораются, услышав эти предания. Однако, стоит им узнать, что дорога к поместью трудна, и ночевать придется прямо на плато у моста, в полной темноте и компании здешних привидений – любители загадок тут же теряют задор.

Мэг украдкой потерла пальцами висок:

– Послушайте, отец Ллойд. Я уже не знаю, кто вы – преступник или духовный лидер, но я все равно считаю, что где-то любой, самой лучезарной идее положен предел. Да что мне скрывать? Я с четвертого класса мечтала оказаться в подобном месте! Узнай я о нем в четырнадцать лет – сама сбежала бы из дома! И мне удобно в этом платье, и ужин ваш мне по вкусу, и я тоже хочу научиться ткать! Но в вашей часовне уже окоченел труп человека, бывшего мне другом! И я сама перевязывала Гордону следы плетей и ожогов! На какое же место в нарисованной вами дивной картине прикажете вставить эти куски?

– Я не обматываюсь белыми простынями и не выдаю их за хитон праведника, сестра, – даже не повысил голоса пастор, – но доктор Клоди не случайный свидетель! Он сам признался в том, что проник в поместье и похитил одного из нас! Более того, он предпринял для этого не менее двух попыток. Не считайте меня олухом, милая сестра, и уж тем более самодуром. Все куда сложнее…

Пастор отвернулся, с хрустом сжимая кулаки, и Мэгги поняла, что он отчаянно борется с приступом гнева. Но вот худые пальцы расслабились, и Шарп заговорил с прежней размеренной мягкостью:

– Я бесплоден, сестра. Тяжело перенес свинку. Это одна из причин, по которым я принял духовный сан. Дон стал моим счастьем, я всегда любил его едва ли не больше, чем родной отец. После смерти Мэтью я собирался сделать его преемником всей вековой истории Приюта. В поместье все грамотны, все знают не менее двух языков, я поощряю тягу к наукам, держу открытой библиотеку, которую собирала моя семья с незапамятных времен, и сам занимаюсь с детьми. Дон же получил лучшее образование, какое я сумел ему дать. Естественная история, основы математики и инженерного дела, география и астрономия – его кругозор куда шире, чем у многих ваших сверстников, уж поверьте. Если понадобилось бы, он хоть завтра смог бы стать переводчиком с латыни. Но, в придачу к быстрому уму, у Дона непростой характер. Он упрям, любопытен, непокорен, склонен к риску и авантюрам. Он все и всегда делает по-своему. Я и прежде знал, что за ним нужен особый глаз, и не ошибся.

Видите ли, одной ненастной ночью Дон отправился искать ушедшего коня, а, вернувшись, рассказал о встрече с демоном, напавшим на него в овраге и укусившим во время борьбы. Именно этому укусу Дон и приписывал болезнь, вскоре проявившуюся у него, а затем заполыхавшую по всему поместью. Но я внимательно осмотрел тот самый "укус", сестра. Это был след обыкновенного электрошокера. Однако Гордону повезло: первый электрод попал ему в живот, а второй – в лежащий в кармане кусок хлеба. Поэтому Дон натерпелся страха, однако остался в сознании и смог сбежать с места схватки. Но вот незадача – похититель не отличался крепким здоровьем. Он был болен сезонным гриппом, видимо, обострившимся из-за долгого сидения в засадах под дождем. Я нашел потом в овраге оброненный блистер от таблеток. Во время борьбы он успел заразить моего Дона, который и принес болезнь в ослабленную весенней бескормицей общину. Вы думаете, я наказывал Дона за грипп? О Господи… Я пытался понять, не сговор ли это, и не сам ли Дон протащил в поместье чужака, чтоб с его помощью отправиться на поиски приключений. Он ведь тоже не олух и понимал, что не сможет сбежать из Приюта сам, да еще в такую погоду. Кругом расстилаются сплошные дикие горы, а он понятия не имеет, где ближайшее жилье. Ему на руку было мое решение оставить его ночью на кладбище. В ту же ночь он исчез, подтвердив мои худшие подозрения. А доктор Клоди при вас признал, что вся эта затея была его рук делом. Он хотел раскрыть наше убежище миру. За это и поплатился. Если бы этот мозгоправ удосужился лучше целиться, то похищение удалось бы с первого раза, черт бы с ним, но хоть не было бы всех этих смертей…

Мэгги сжалась, дрожа все сильней и до крови прикусывая губы. От какой чуши, какой мелочи зависят судьбы десятков людей… Какие искренние и добрые порывы оборачиваются горькими несчастьями… "Это отвратительное преступление, сестра. Я должен положить этому конец. Мне лишь нужен был свидетель…"

– Как же вы нашли Дона через месяц? – пробормотала она, сглатывая слезы, а пастор покачал головой:

– Я узнал, где его искать, уже на следующей неделе, когда до соседней деревни дошли газеты. Его фото было в хронике происшествий. Но мой автомобиль больше месяца был не на ходу. Впрочем, мне было тогда не до племянника. Я четыре раза ездил верхом в ближайшие деревни – а это больше сорока миль по горам в каждую сторону. У меня было столько больных, что я не успевал привозить лекарства, антибиотиков было вовсе не достать, никто не продаст даже паршивый пенициллин без рецепта. Когда же я смог купить запчасти и починить это ржавое ведро – я поехал за своим сумасшедшим наследником. Ну и весна выдалась…

Нужно было уходить. Уходить прямо сейчас, ночью, через ветхий мост, как угодно. Стоящий рядом человек ужасал Мэгги той спокойной уверенность, с какой говорил о своем детище. А страшнее всего было оттого, что Мэг чувствовала: она начинает ему верить. Против всякого здравого смысла и человеческой совести. Нет, она не собиралась его оправдывать. Но все больше понимала его, все лучше видела мир через его глазницы, будто в детстве, когда ей предложили на