Жрец Хаоса. Книга Х - М. Борзых

Очень скоро мы опытным путём определили, что виденные мною ориентиры были менее подробными, чем химерой, и мы с Гором выработали следующую тактику.

— Значит, так: я выбираю ориентир, разглядываю его досконально, передаю тебе образ. Ты открываешь портал с точкой привязки на него. У меня всё равно зрение чуть получше, чем у тебя. И я буду точно знать, что на выходе, чтобы маневрировать и не считать мордой сосны.

Как ни странно, но вариант оказался рабочий: Гор находил ориентиры, передавал их образы, я открывал портал, и мы проскакивали очередные пять, десять, а иногда и пятнадцать километров за раз. Правда, далеко не всегда удавалось найти те самые ориентиры, достаточно приметные, чтобы не выплюнуться где-нибудь в неизведанном месте. Ведь для того, чтобы точно открыть портал, должна была быть яркая, необычная и несвойственная другому месту деталь. А то однажды мы с Гором слегка погорячились и вдруг оказались… практически над куском льдины, но посреди Баренцева моря.

— Упс, — пришло от Гора.

— Вот тебе и «упс»! — матюгнулся я. — В следующий раз выбирай что-то приметнее.

— Понял. Не дурак — дурак бы не понял, — хмыкнул Гор и передал мне образ предыдущей точки выхода для возврата.

Рассчитывая добраться до родовых земель Утгардов за световой день, мы не учли один момент: световой день на местной широте значительно короче осенью. А потому, хоть мы и использовали портальные скачки, всё равно за местный световой день умудрились пройти исключительно до норвежского Киркенеса. Дальше я предложил Гору два варианта:

— Судя по твоему состоянию, у нас есть два пути. Первый: остаёмся ночевать где-нибудь здесь и при свете дня продолжаем делать наши скачки. Но на территории страны-противника обнаружить себя не хотелось бы. И второй вариант: по темноте можем перелететь в Вадсё через фьорд — там вряд ли мы ошибёмся. Не так много на той стороне норвежских поселений, к какому-нибудь да прибьёмся. А дальше заночуем уже там и сделаем последний рывок при свете дня.

Гор думал несколько минут, определяясь с выбором:

— Ты знаешь, если порталами прыгать не получится, то мне кажется, лучше всё-таки лететь по темноте, где нас особо никто не будет ждать и искать. И к утру, глядишь, будем на месте, там отдохну внутри твоего Ничто. Не сказать, чтобы я устал. Если у тебя с резервом всё в порядке, то, думаю, есть смысл лететь.

— Ну, как знаешь, я в принципе не против, — согласился я. — По дороге если что алхимией заправлюсь на ходу, так что проблем быть не должно. Вот только ещё погода внушает определённые опасения.

И правда, если до этого днём мы летели по почти ясной погоде, то к вечеру повалил хлопьями снег. Температура и так качалась, словно на маятнике, от +2 градусов до −5 и обратно в течение дня. Поэтому снег был вполне ожидаемой погодной реакцией на такие скачки температур.

— У тебя как, не возникло желания переждать эту дрянную погоду в тепле и уюте?

— А ты уверен, что она завтра не станет хуже? — вопросом на вопрос ответил Гор.

И я вынужден был с ним согласиться. Откуда-то пришло понимание, что тихий снег, падающий хлопьями, — это далеко не самая плохая ситуация на севере. Гораздо хуже, если бы началась метель, напрочь сбивающая все ориентиры. Поэтому отчасти я склонен был согласиться с Гором: лучше перелететь над фьордом по такой погоде, чтобы не сбиться с курса ночью. Тем более что ночью в человеческих поселениях всегда работает артефакторное освещение. С такими ориентирами было больше шансов не сбиться с пути. В то время как днём города и посёлки рыбацкие могли попросту сливаться с местностью под выпавшим свежим снегом.

К моменту, когда мы с Гором пересекли Варангер-фьорд и увидели под собой огни Вадсё, мне уже было понятно, что мы ни черта не полетим напрямик через норвежские земли. Ибо если бы не мерцающие артефакторные огни, хрен бы мы вообще рассмотрели белый рыбацкий посёлок на фоне свежевыпавшего белого снега. А потому, здраво подумав, я решил несколько изменить маршрут и отправиться вдоль побережья фьорда, поскольку там виднелись огоньки других деревушек. Судя по карте, фьорд практически выходил к реке Тане, вдоль которой можно было добраться до ещё одного норвежского фьорда, и уже оттуда рукой было подать до нужного нам мыса.

— Ну, как рукой подать… — от этих мыслей Гор только фыркнул. — Кому рукой, а кому крыльями махать и махать.

Но всё же мы решили, что если перелёт ему дастся тяжело, то остановимся в устье реки Таны, где она сливается с очередным фьордом Баренцева моря.

Погодка была откровенно дрянная — про такую говорят, что в такую погоду хороший хозяин собаку на улицу не выгонит. Мы же с Гором двигались к собственной цели, тихо матерясь, но не сворачивая. Чтобы не скучать, я пересказывал Гору бестиарий, изучаемый нами в академии, поскольку одним из предметов у нас были основы ресурсной экономики, а именно — самые дорогие алхимические ресурсы животного и растительного происхождения, произраставшие в тех или иных странах.

Поскольку Скандинавия была нашим ближайшим соседом, а Финляндия отошла нам в результате всем известных событий, нам втолковывали информацию по местным северным эндемикам — как животного, так и растительного происхождения, — чтобы в случае чего мы не прошли мимо чего-то этакого, решив, что это мох бесполезный. Вот и сейчас я травил байки, рассказывая Гору о местном видовом алхимическом разнообразии, которое стараниями наших преподавателей не ограничивалось стандартным набором «олени, ягель, морошка».

Гору довольно скоро про всякие цветочки-лепесточки слушать надоело, и он задал вполне закономерный вопрос:

— Ну а кто находился на вершине магической пищевой цепочки здесь, в древности? Кто тут был самый-самый, кто нагибал всех, требовал дань и жрал рыцарей, колупая их мечами в зубах словно зубочистками?

— О-о, — я хмыкнул. — К таковым относились ледяные драконы, якобы от которых пошла погибшая династия Исдракенов, и ледяные виверны. Отымели ли представители виверн кого-нибудь из человеческих женщин, породив свой собственный человеческий магический род, я не в курсе. Но поговаривают, что, в отличие от драконов, ледяные виверны ещё сохранились. Они покрупнее обычных известных нам тварей, хорошо отожрались на морских львах и тюленях. Могут и оленями закусить. Правда, последний раз их лет двести назад встречали на одиноких скалистых островах где-то