Гранит надгробий - Дмитрий Игоревич Сорокин

— Ну, большую часть этого времени он всё-таки пролежал в кургане, но да.

— Ещё раз — мне для понимания: что сподвигает вас, Фёдор Юрьевич, на служение в опричном войске?

— Еще после второй инициации я имел беседу с… гросс-профессором Поликлиниковым, в которой он доказал мне неизбежность такого развития событий. Чуть позже я беседовал с другим умным человеком, который окончательно помог мне расставить жизненные приоритеты.

— Кто этот человек?

— Покойный Менгу-Тимур, монгольский хан из рода Чингизидов.

— Ну да, преимущества некромантии в сочетании с юношеской незамутненностью: можно хоть с Александром Македонским поболтать, хоть с Элессаром Эльфинитом — главное, в процессе беседы Твердь в клочья не разнести… Но принято. Вы, определённо, наш человек, приват-доцент Терешков в вас не ошибся. Так что следующий вопрос уже предметный. Вам доводилось проводить эксгумацию с допросом?

— Единожды в жизни, зато буквально только что.

Вы не свячзаны обетом конфиденциальности по этому эпизоду?

— Нет.

— Тогда расскажите подробно.

И я поведал Серебряной печальную историю с ароматом ни кем не любимых ландышей.

— Отменно. Возьмётесь повторить в ближайшее время?

— Не вижу препятствий, но прошу разрешить мне заскочить домой за запасом маны: эксгумация оказалась очень затратной процедурой, а мой домовой коротает дни сами знаете, где.

— Не возражаю, главное, залегендируйте получше: само собой, близкие о сути вашей работы могут догадываться, но доподлинно знать не должны ничего.

— Вас понял. Готов принять задание.

— Похвально. Если и служить станете столь же усердно, как сейчас изображаете, далеко пойдёте. Теперь слушать внимательно. Переспрашивать не возбраняется, но потом. Из Учёной Стражи происходит утечка значимой информации. Как касаемо ведущихся дел, включая незакрытые, так и в области собственных научных изысканий и разработок. И то, и другое — болезненно, тем более, что иные отзвуки этого уже всплыли в Авалоне. Проведённые мероприятия показали, что источник утечки, определённо, Звёздный замок в сервитуте Калуга. Тамошний третий отдел — то есть, собственная безопасность — проверил всё и всех, но крысу не поймал. Хотя, в целом, кандидат на эту должность есть, и всего один. Фамилия его — Телятевский. Но у него более чем достойный послужной список, и принцип «не пойман — не вор» пока, увы, никто не отменял. Этим летом вам довелось плотно, до летального исхода, пообщаться с сыном этого самого Телятевского. Догадываетесь, в чём будет состоять первое задание школяра из некромантии Ромодановского, и куда именно ему предстоит поехать?

— Полагаю, в сервитут Сарай-Бату, — пожал плечами я. — поднять и допросить Михаила Телятевского, коего я собственноручно, хоть и по чистой случайности, убил на дуэли.

— Случайностей не бывает, молодой человек. Тем более, так называемых «чистых». Запомните это и старайтесь произносить вслух как можно меньше групостей.

Мне оставалось лишь молча кивнуть.

— Однако угадали вы верно. Вот перечень вопросов, на которые должен ответить покойный менталист. Соблаговолите выучить их наизусть, причем прямо сейчас: понятно, никаких бумажек с вопросами и никаких сообщений в планшете вы при себе таскать не станете. И повторяю ещё раз: всё, чем вы занимаетесь на службе, никого не касается. Вообще никого.

— Конечно-конечно, — с умным видом кивнул я и, не удержавшись, пропел: — Наша служба и опасна, и трудна, и для всех она как будто не видна. Если кто-то кое-где у нас порой перебрал с наукой, значит, с ними нам вести незримый бой — так назначено судьбой для нас с тобой, вот какая штука.

— Отставить шутки! — тьма в кресле громыхнула хорошей июльской грозой. — Хотя… Приказ! Слова и музыку записать, отправить в Главный штаб. Пора нам обзаводиться собственным гимном.

Значок страшника для тайного ношения и, на всякий случай, координаты отделения в Сарай-Бату (когда узнал адрес, постарался не выдать удивления, но едва ли преуспел) я получил в секретариате. Там же приложил браслет ещё к доброй дюжине расписок, и девушка Эльвира, тёмный пустоцвет, девятнадцать лет, не замужем, если вдруг что, любезно сообщила, что любая из этих «подписей» гарантированно убьёт меня на месте, если вдруг поведу себя неправильно и пожелаю что-нибудь разгласить. Разглашать не хотелось. Само задание, как сказала Серебряная, предполагало полную автономность, с его результатами обязан явиться сюда лично. А чтобы не возникло искушения воспользоваться каким-либо каналом связи, мне их просто не сообщили ни одного. Вот так, братец школяр. А теперь — ать-два проторенными тропами.

Так как проторенные тропы по любому пролегали мимо дома родного, загодя заказал Говорухину хороший обед, коему и воздал должное сразу по прибытии. Наобнимался с Наташей, наплёл ей пафосной хрени и совершенно легально отправился в славный сервитут Сарай-Бату, имея в виду по пути посетить также Борисоглебск и Царицын.

Евгения Фёдоровича взял с собой. Во-первых, для силовой поддержки. Во-вторых, из сентиментальных соображений: всё ж таки, в родные для него места едем. В-третьих, тур поэта-импровизатора Рукоприкладского по югу Государства Российского — моя личная операция прикрытия. А куда при этом едет небезызвестный некромант Ромодановский? Да на рыбалку же! Знаете, какая там рыба ловится? Нет? Да вы что, я вам покажу — в цикле видеороликов, обзавидуетесь ещё!

Дома рассиживаться не стал. Никто особо не подгонял, но и расслабляться вредно, и чуйка насвистывала прямо в мозг, что неприятности сами меня отыщут, причём скоро, но тормозить при всём этом уж точно не надо.

Поэтому вечером приехали мы в Борисоглебск, да и устроили вечер спонтанной поэзии в заведении «Дуплет в глухаря». Видео получилось отменное, я его выгрузил в Сеть, да и спать лёг, пока Есугэй наслаждался обществом поклонниц.

В Царицыне у нас не было стольких знакомых, как в птичьем сервитуте, тем оглушительнее стал успех Рукоприкладского следующим днём. Заночевали там же, в финальный отрезок пути выдвинулись рано поутру.

И аккурат посреди голой земской степи, без каких-либо очагов цивилизации и при почти полном отсутствии связи, неприятности и пожаловали во всей своей красе. Сперва заглохла и остановилась «Урса». В последние секунды жизни монитор бортового компьютера успел порадовать, что накрылась та хреномагическая загогулина, которая заменяет моей машине старый добрый двигатель внутреннего сгорания. А потом из тумана показалась элегантная фигура в белом.

— Есугэй, — быстро сказал я. — Ты свернёшь ему шею, но не раньше, чем я произнесу слово «хук».

— Слушаю, мой хан, — едва слышно ответил он.

Картинно и вальяжно Ипполит Курбский прогуливался по обочине затянутой осенним туманом дороги, поедая свежую черешню из банального газетного