Вожатый из 90-х - 2 - Валерий Александрович Гуров

счёт вовсе мог стать разгромным. Среди невыбравших остался Леон. Если пацан шёл ко мне, за ним подтягивалась его свита, а значит, у синих не оставалось шансов.

Леон стоял в центре зала и явно наслаждался моментом. Он видел, что все ждут именно его. Синие смотрели на него с надеждой, красные — с уверенностью. Глеб наблюдал с каменным лицом, но кулаки у него уже сжались. Этот парень понимал Леона лучше многих и потому не расслаблялся. Я тоже понимал…

Леон поймал мой взгляд и медленно поднял большой палец. Федя это тоже увидел, заметно побледнел.

Леон вышел, и за ним тут же шевельнулись его ребята, приготовились.

— Леон, — мягко заговорил Федя, заводя старую заезженную пластинку. — Твой выбор сейчас важен. Очень важен. Я бы хотел, чтобы ты сделал его из себя, из своего понимания, а не из чужого ожидания.

Леон даже не взглянул на куратора. Подошёл к стулу и положил пальцы на красную футболку. Красные за моей спиной едва заметно выдохнули.

Федя заметно побледнел.

Я молчал.

Пацан поднял красную майку и посмотрел на меня. Улыбка у него стала совсем другой. В ней вдруг проступило что-то взрослое и неприятно знакомое… Петька когда-то улыбался почти так же, перед тем как ударить.

— Ты правда решил, что я уже твой, Михалыч? — холодно спросил Леон.

И отпустил пальцы — красная футболка упала обратно на стопку. Пацан взял синюю футболку, встряхнул её и натянул поверх своей.

Красные за моей спиной замерли. Добрыня растерянно моргнул, Мирон выругался себе под нос, Глеб было сделал шаг вперёд, но я поднял руку, тормозя. Рано было выпускать зверя с цепи.

Федя медленно вдохнул. Потом улыбнулся. Он ещё секунду назад тонул, а теперь ему бросили канат, чтобы спасти из болота.

— Спасибо, Леон, — сдавленно прошептал куратор. — Это зрелый выбор.

Леон повернул к нему голову.

— Не льсти себе, Федя.

Федя улыбку удержал, но она стала кривой. Синие за его спиной даже не поняли — можно хлопать или лучше молчать.

Леон медленно повернулся ко мне. Синяя майка сидела на нём чужеродно, будто на хищника нацепили школьный жилет. Он это понимал и, кажется, получал от этого отдельное удовольствие.

— Ты мне нравишься больше Феди, Михалыч, — сказал он. — Но я не папина бумага, не твой ключ и не галочка в твоей победе.

Леон развернулся и пошёл к синим. Марат попытался хлопнуть его по плечу.

— Нормально, брат. Красиво кинул лошков.

Леон брезгливо посмотрел на его руку.

— Убери.

Марат убрал сразу.

Я внешне даже не шевельнулся. Стоял, смотрел на Леона и держал каменным лицо, потому что за моей спиной стояли пацаны. Им сейчас был нужен взрослый, который бы не побежал за подростком с обиженной физиономией. Внутри же всё сжалось, хотя подобный ход я всё-таки допускал… Леон только что при всех показал: он понял, что нужен мне не только как участник группы. Значит, кто-то успел ему подсказать. Или он сам сложил мнение. Не знаю наверняка, но оба варианта были плохими.

За Леоном двинулась его свита.

Элеонора Филипповна быстро ставила отметки в списке. Карандаш скрипел по бумаге неприятно громко. После последней фамилии она задержалась, пересчитала ещё раз и подняла на меня глаза.

Федя не выдержал первым.

— Ну? — спросил он.

Элеонора посмотрела на меня, закусила губу.

— Синие впереди на одного… — нехотя сообщила она.

Зал загудел.

Федя впился в меня своим взглядом, словно только что выиграл битву за Берлин, а не утреннее голосование в лагере. Синие начали переговариваться, некоторые пацаны хлопнули в ладони, Марат радостно присвистнул, но после взгляда Леона быстро заткнулся.

Я перевёл взгляд на список в руках физручки.

— Остались?

Элеонора помедлила.

— Нет, Рома. Все выбрали.

— Значит, решение принято, — заверещал Федя. — Большинство выбрало синюю группу.

Он произнёс «большинство» с таким наслаждением, будто грыз конфету и наконец добрался до начинки.

Добрыня опустил взгляд. Даня зло стиснул зубы. Ренат разочарованно смотрел на Леона. Глеб дышал тяжело, и я видел, как у него ходят желваки на скулах.

Я повернулся к своим.

— Стоим, — сказал я. — Никто не дёргается.

Глеб встретился со мной взглядом. Ему очень хотелось не послушаться. Но он всё же остался на месте.

Федя тем временем уже вошёл во вкус.

— Роман Михайлович, — заворковал он, — думаю, теперь всем очевидно, что дети выбирают там, где им спокойно. Даже те, на кого вы рассчитывали особенно.

Леон стоял у синего ряда и смотрел только на меня. Проверял, что я сделаю после удара.

Я медленно кивнул.

А боковым зрением увидел Олега Дмитриевича, появившегося на пороге спортзала. Неожиданно… и подозрительно вовремя директор оказался здесь.

Глава 15

— Большинство сделало выбор, — елейно пропел Федя. — Самое время зафиксировать результат. Как хорошо, что вы оказались здесь, Олег Дмитриевич! Я смотрю, и Елена Сергеевна подоспела, здравствуйте.

Синеглазка тоже была здесь. Интересненько… я прекрасно понимал, что эти двое появились здесь явно не просто так. Выходит, и Леночка, и Олежек тоже были участниками схемы. Всё с вами понятно…

Мне даже стало очевидно и другое — очень похоже на то, что выбор Леон сделал не просто так.

Федя всё устроил? Если так, то тут он сделал правильный ход. Гад, конечно, но не дурак. Позвать администрацию сейчас значило превратить моё поражение из шумной сцены в официальный факт. Красиво настолько, что хоть бери, сразу заворачивай решение в протокол и ставь печать.

Елена Сергеевна и Олег Дмитриевич остановились у входа. Картина для них была красноречивая. Справа мой ряд — красные майки, часть пацанов, Глеб, Ренат и мой клуб «молодых несчастий» в лице Добрыни, Мирона, Елисея и Ярика. Даня чуть сбоку с припёку. Слева ряд Феди — Леон, Марат, Лёха Кондратенко, Матвей, Савва, Артур и остальные.

Часть синих.

Часть красных.

Всё то, что директору хотелось бы видеть собранным, сейчас раскололось пополам, как спелый арбуз.

Олег Дмитриевич медленно снял очки, протёр их платком, надел обратно.

— Что произошло? — спросил он.

Федя сразу проявил инициативу. Он-то был готов, и не удивлюсь, если сам вопрос, как и ответ, будет формальностью.

— Олег Дмитриевич, Елена Сергеевна, мы провели добровольный выбор между методиками. Роман Михайлович сам согласился. Более того, сам предложил, скажем так, спор. Результат перед вами. Большинство детей выбрало синюю группу.

Елена Сергеевна воодушевилась,