Долг человечества. Том 6 - Артем Сластин

class="p1">Птица сделала осторожный шаг вперед, ее глаза-бусинки заблестели, пытаясь осознать, что этот мокрый, безумный двуногий, это Марк, а затем она, своим собственным голосом, без имитаций, таким знакомым и скрипучим, прокричала мое имя.

— Пришел, наконец-то! Ма-а-а-арк!

Воссоединение оказалось радостным. Еще бы — так полюбившееся мне существо, ставшее важным членом моей фракции задолго до того, как я узнал, кто она такая на самом деле, и сейчас, спустя столько времени разлуки, с ворохом вопросов, я снова вижу ее.

— Где ж тебя носило, а… — Бросил я риторический вопрос, поглаживая прильнувшую ко мне птицу по перьям. — Как ты тут…

Птица издала дробный, вибрирующий звук, а затем, разжав объятия, отступила на несколько шажков назад, к своей добыче. Ее оперение, секунду назад сиявшее на солнце, резко потускнело — небо над нами все-таки затянуло темной сталью. А вскоре по голове забарабанили первые капли дождя, крупные и холодные.

— Что, хочешь есть? — Кивнул я в сторону мертвого гада.

— Ренгу голодная. — Закивала она.

— Давай перемахнем на ту сторону, там поешь, и отправимся в путь, у нас столько всего впереди, что нужно обсудить! — Не скрывая радостного настроения произнес я, и птица в ответ не менее весело закурлыкала.

Что ж, порой действую я быстрее, чем думаю. Я же использовал охранную руну на своих сапогах, чтобы увеличить дальность и силу прыжка. Опасно, конечно, но когда как не сейчас проверить границы своих возможностей? Велев птице лететь на ту сторону, прихватив свой обед, я взял разбег и, что было сил, прыгнул через бушующие волны, быстро набирающие полноту и мощь от хлынувшего ливня.

Признаюсь, я был в шаге от того, чтобы завопить во весь голос «Юху-у-у!», но сдержался. Солидный мужчина, чего уж тут орать. Но прошел по грани. А, хотя, надо было. Тем не менее, прыжок вышел на загляденье. Я забрал такую высокую дугу, что в наивысшей точке промелькнула мысль — баста — допрыгался, разобьюсь. Но магический контроль и мое умение, приобретенное с опытом, позволили мне приземлиться мягко, не ощутив даже боли в ступнях и коленях, не говоря уж о каких-то травмах.

Даже моя компаньонка оценила, смерив мой бескрылый полет профессиональным взглядом и курлыкнув нечто одобрительное.

Далее события поскакали вскачь. От рыдающей крокодиловыми слезами природы мы укрылись в штабе, где Ренгу, совершенно не стесняясь, препарировала греллина прямо на большом столе. Я же разжег печь, чтобы высушить вещи и себя, да и погреться немного, а то резко стало холодно. Мы много болтали, в основном о том, как прошли недели в разлуке, но главных тем я пока осознанно не касался. Хотел, чтобы в голове все улеглось.

Но момент пришел, нужно выдвигаться обратно, несмотря на чуть поутихшую непогоду. Ночевать здесь я решительно не хотел, все же я главным образом стремился обратно в свою фракцию, слишком многое нужно обсудить с офицерами. А потому, не мудрствуя лукаво, мы вместе с птицей-говоруном выдвинулись с запада на восток, к нашей временной базе.

— Ренгу, — начал я, наконец, сформулировав правильные вопросы и помня об особенностях речи говорящей вороны, — мы встретились с тобой вот там, — я вскинул руку в сторону прошлого полигона, — а потом ты исчезла и оказалась здесь. Между нами была стена, твердая, помнишь? Как так произошло?

— Уля. Говорила, видит, что Ренгу умирает. Избежала, вызвала снова. К Марку пришла, протиснулась через стену. Уля руки на стену ставила, и меня… — Ворона задумалась. — Через стену.

Вот жеж! Мне тоже на ум такая идея приходила. Вызов фамилиара происходил по мысленной команде в месте сосредоточения сил, и это не обязательно должно быть под ногами, главное что близко. Так моя супруга и обошла ограничения, сама войти не смогла, зато вот ее протолкнуть сумела.

— А что за вещь ты принесла в клюве? Тогда, кольцо какое-то, или блестяшку? — Пытал я спутницу.

— Не знаю. Уля дала, сказала лететь. Было больно. — Скорбно ответила Ренгу.

— Больно? Почему? — Я нахмурился.

— Напали. Злые, с лицами разрисованными. Ранили. Улю, Дашу, Костю и Максима. Лилю и Софу убили. За три дня. Ренгу улетела, так Уля велела. Сказала лететь к стене и ждать. — Мне казалось, что если бы она могла, то разрыдалась бы. Или уже, только дождь скрывал сей акт скорби.

— Это твои друзья? Они были во фракции Ульяны? — Продолжал я допрос.

— Были. Многие, Костик хороший, Максим еду давал, Дашу соком поили.

— Как вообще вы жили? Много людей было?

— Много! — Замахала руками-крыльями Ренгу. — Хо-о–орошо жили!

Меня обрадовал этот ответ, пусть и присутствовала в нем нотка чего-то нехорошего. Все-таки нападение имело место быть, были даже жертвы, и эти разрисованные, кем бы они ни были, напали на фракцию моей жены.

— А кто главный? Как я, только у Ульяны?

— Уля! — Просияла птица. — Сильная, сильнее Марка. Марк фу, слабый.

— Вот оно как… — Я улыбнулся. — Что еще ты помнишь о нападении? Расскажи мне все.

Из трудно переводимого рассказа я выяснил следующее. Ульяна довольно быстро стала единогласным лидером всего своего полигона, объединив всех людей. Попала она на испытание в составе студентов дополнительных языковых курсов, которые моя жена и преподавала, и, так вышло, что ее группа состояла сплошь из спортсменов легкоатлетов, которых она готовила к олимпиаде. Это стало плацдармом и залогом выживания. Авторитет и сильное окружение позволили ей закрепиться и, моментально создав преимущество в четкой системе и иерархии, стать единовластной правительницей своего полигона.

Подтвердилось и то, что моя супруга провела на полигоне сильно дольше меня. В два раза. Стазисные ловушки действительно выгоняли людей на полигоны порционно, что наталкивало на мысли об определенной несправедливости — получалось, что к исходу двухмесячного срока, когда в моем случае должны были пасть барьеры, могли быть и те, кто всего месяц находился здесь? Впрочем, система вполне могла быть и иной, да и не исключаю, что наблюдатели лавировали меж событий и невидимой рукой корректировали правила, чему, кстати, свидетельствовали все эти множественные появляющиеся повсеместно земляки, ничего еще не понимающие.

— Ты знаешь, куда ушла Уля? И как сильно ее ранили? — Продолжил я спрашивать.

— Ее вызвали. Сильная. Остальные закончили, и пошли отдыхать, а вот она нет, она ждет. Тебя. Надеется, что ты тоже си-и-и-ильный, чтобы встретиться. Тогда все будет хорошо, и больше никто не умрет.