Тирания бабочки - Франк Шетцинг

тогда что-то из нее вылупится. – Он медленно и величественно развел руки в стороны. – Что-то чудесное. Оно расправит свои великолепные крылья и унесет людей в новую, лучшую эру. И мы будем ею управлять.

«Мы будем ею управлять», – думал он.

* * *

Мы будем ею управлять…

Телефонный звонок вырвал его из сна.

Значит, ему снилось. Цветные сны Льюиса Кэрролла из времен четырнадцатилетней давности, когда они учредили «Нордвиск Инк.». Он снова был с Элинор вместе, они устраивали дикие вечеринки, походившие на детские дни рождения, и большинство гостей были роботы. Он с недоумением уставился на дисплей своего мобильника. 04:30 утра. Хьюго ван Дэйк. Что понадобилось от него Хьюго в такое время?

Он ответил.

– У нас переход, – сказал Хьюго.

* * *

Лютер проснулся.

Какое-то время он не открывал глаз, полный страха перед тем, что увидит. Его мысль пыталась зафиксироваться и не находила зацепку. Единственно надежным ощущением было то, что он лежит на шконке в окружной тюрьме и шконка неудобная. Когда у него дома начинали давить стены, он устраивался на ночь здесь, в отделении, и в недели после смерти Джоди это было почти постоянно. В камере, чтобы убежать от тесноты. Свинцовая символика, однако она показывает, что в здешней каталажке хорошо спится.

Он прислушался. Что-то ведь его разбудило. Если воспоминания его не обманывают – а в обмане они в последнее время проявляют прямо-таки спортивный азарт, как кажется, – в соседней камере сидит тип по имени Джейрон Родригес. Чтобы проверить это, надо открыть глаза, на что он пошел с большой неохотой. Еще можно все списать на дурной сон. Но, если Родригес действительно там торчит, речь может идти о необъяснимом повороте в жизни Лютера или, что еще хуже, об остром помешательстве. Тогда шансы, что он сошел с ума, были бы пятьдесят на пятьдесят. Сериал Akte X, или не все дома. Вот такие перспективы этого дня.

Он рискнул взглянуть. Дверь его камеры стояла открытой, сквозь стекло маленькой телефонной централи напротив он мог видеть Кимми, еще в пальто. Ее лицо парило в воздухе, освещенное экраном компьютера, губы шевелились. Явно отвечала на звонок, который полностью занял все ее внимание, поэтому она не видела, что ее помшерифа с одеревенелыми конечностями встает на ноги, ходульно шествует из своего временного убежища и заглядывает в оконце соседней камеры. Мускулистый великан лежал, отвернув лицо, закинув ногу на ногу, а руки за голову. Лютер уставился на него со странной пустотой в черепе. Его мысли угасли. Он протер пальцами уголки глаз и помассировал основание носа, однако великан на топчане не изменился. В равномерном дыхании поднималась и опускалась могучая грудь. Лютер не сомневался, что этот парень тоже не спит, как и он сам, и сквозь ресницы наблюдает за ним. Он отвернулся Теперь ему будет тесно. Лежащий здесь руководитель службы безопасности «Нордвиск Инк.» снимал вопрос о том, действительно ли Лютер минувшей ночью арестовал его и доставил сюда. Доставил – значит, был на ферме. Для чего? Для выяснения обстоятельств смерти женщины по имени Пилар Гузман, погибшей накануне ночью, – погибшей, чтобы спустя почти сутки живой-здоровой попасть в лапы Родригеса и сесть в тот внедорожник, который никак не мог там стоять, потому что уже стоял в автомастерской Мег Дэнс. И вообще, вчера было позавчера.

За дверью, ведущей к камерам для задержанных, послышались шаги, остановились. Лютер узнал ревматическое пошаркивание Карла Мара. Карл, который обязательно должен был явиться, вот пусть теперь и разбирается во всем произошедшем. Лютер лихорадочно перебрал в голове события, произошедшие после того, как он надел на Родригеса наручники, толком не зная почему, ведь женщина, якобы погибшая, выказала все признаки жизни, и ее преследователь, получается, вовсе не загнал белочку на дерево, возможно, из-за травмы. Правда, женщина, выглядевшая как Пилар, вцепилась в шею Родригеса – и клетки его кожи вместе со щетиной оказались у нее под ногтями, – но из-за этого размахивать дубинкой было несоразмерным для парня.

«Я спас погибшей жизнь», – подумал Лютер. Теперь он так считал.

* * *

К полуночи его внутренний цензор проделал всю работу. Пит появился со световой рейкой перед будкой охранника, и, когда они привели Родригеса к патрульной машине, этот великан втиснулся на заднее сиденье и сказал:

– Помшерифа, вы действуете во всех отношениях противозаконно. Надеюсь, вам это ясно.

Лютер молчал. Он чувствовал себя оглушенным, как будто ему вкололи наркотик. Усталость всей жизни вдруг растеклась по телу.

– Но я сотрудничаю, – продолжил начальник службы безопасности непринужденным тоном. – Пометьте, пожалуйста, это в своем докладе.

– Вы не сотрудничаете, вы арестованы.

– Я уважаю авторитет звездного символа, причем больше, чем вам кажется.

– На вашей совести Пилар Гузман, – вырвалось у Лютера.

– На моей совести? – Родригес непонимающе засмеялся. – Господь с вами, помшерифа! Какие же слова пришли бы вам в голову, если бы она действительно была на моей совести? Пилар пострадала куда меньше, чем я, когда слиняла отсюда. Кстати, благодаря вашему геройскому вмешательству она слиняла с данными, которые в неправильных руках могут причинить огромный вред.

А Лютер подумал: если это действительно была Пилар Гузман, то кто же тогда лежит на столе для вскрытия у Марианны Хазерли? Никто, как он теперь знает. Пилар Гузман лежала и больше не лежит.

В будке охранника сидел единственный служивый по фамилии Лив – Лютер вспомнил, что охранник, который в салоне ударился головой о стол и теперь уже снова пришел в себя, упоминал Лива заодно с Родригесом. Значит, Лив был цербером фермы, а Пилар, со своей стороны, имела право входить и выходить с территории когда угодно. В момент своего бегства она отсканировалась на шлагбауме быстрее, чем Лив что-либо сообразил, и беспрепятственно умчалась в ночь. При появлении Пита охранник был подготовлен уже лучше, уже знал, что произошло в зале сервера и что его шефа могут повязать – и ничего не сделаешь. Растерянность и ярость от бессилия читались на его лице, зрачки вспыхивали в поиске способов привести в порядок то, что явно вышло из-под контроля, однако ему хватило ума не противостоять представителям закона округа Сьерра, чтобы его не увезли вместе с Родригесом.

– В Грасс-Вэлли? – спросил Пит, когда они садились.

Лютер посмотрел на арестованного. Капли дождя разбивались о боковое стекло, вода стекала жгутами, и от этого казалось, что Родригес в темноте на заднем сиденье начал плавиться. На какойто момент Лютер испытал сильное желание, чтобы этот парень и впрямь растворился.

– Нет, мы отвезем его в Даунивиль.

– Это ясно. Я имел в виду, после того как мы его зарегистрируем. Мне надо