Пустой II. Книга 2 - Артемий Скабер

За эти два дня никто больше не говорил со мной о пилюле.

* * *

На третий день воздух переменился раньше, чем впереди показалось хоть что-то.

Энергия неба потяжелела. Не как в городе, а ещё гуще. Она давила на грудь снаружи, лезла под кожу. Зерно у меня раздувалось от неё, как раздувалось когда-то от сырой собелии. Втянул воздух и поймал себя на том, что почти захлёбываюсь, будто дышу не воздухом, а тёмной стоячей водой. Пришлось вспомнить тот фокус, что вытащил меня в первый день у городских ворот. Не тянуть, не упираться, а пропустить сквозь себя, как вода огибает камень.

Гары двинулись медленнее. Даже они чуяли это место. Уши прижаты, шаг короче и осторожнее, головы ниже. Глянул на остальных. Арт вытирал пот с верхней губы, хотя утро держалось прохладным. Кто-то из охраны задышал чаще и мельче. Гарек примолк, чего за ним обычно не водилось. Дрок держал лицо каменным, но плечи у него подобрались, и топор он переложил поудобнее. Эрхард переносил плотность легче всех, и всё же по тому, как ровно он распределял дыхание, я видел, что давит и на него.

Лес впереди проступил стеной.

Деревья там были не высокие, а невозможные… Ствол шире любого дома в моей деревне, а в иной такой ствол поместилась бы и пара домов с пристройками. Нижние ветки уходили выше школьной стены, и до них не докинуть камнем при всём желании. Корни выпирали из земли каменными дугами, под которыми прошёл бы гар, не задев гривой. Между стволами стояла плотная темень, хотя над дорогой ещё держался день, и эта темень не уходила, сколько я в неё ни вглядывался.

Понял, откуда взялось имя. Вес. Там всё имело вес. Воздух. Земля под ногами. Тишина. Даже взгляд, который оттуда на тебя ложился, давил, как ладонь.

Караван замер далеко от опушки. В тысяче шагов, может, в двух. Сперва не сообразил, почему дальше не идём, а потом грудь сдавило чужим давлением. Из-под деревьев вышли силуэты. Насчитал четверых, прежде чем в глазах поплыло и счёт сорвался.

Они не торопились. Оружия не показывали, шли неспешно, как ходят по своему двору. Но источники их доставали меня через всё поле, и каждый ложился ниже всего, что я ловил у Эрхарда и у того вражеского Узла в ночном бою. Так глубоко, что я не находил у этого дна, и от попытки нащупать его вмятина отзывалась тупой болью.

Если это и была та самая Сердцевина, о которой в школе говорили как о вершине, о которой Ровэн только мечтал… То теперь я понимаю, отчего после войны город Воронье Крыло сделался меньше. Наши руины и городские — всё это лишь объедки чужих войн, которые отгремели задолго до меня.

— В Вес дальше не лезут без зова, — обронил Арт, не оборачиваясь, и голос у него вышел тише обычного.

Эрхард с Дроком отцепили гаров от повозок с товаром и потащили их пешком. Все разом. Перед этим связали их. Зрение плыло, но я различал силуэты главы каравана и его помощника. Мышцы вздулись у них, пока они изображали из себя тягловых животных.

Оглянулся. Остальные охранники остались. Мне кажется или они опустили головы и смотрят под ноги. Пытался разлепить глаза, справится с давлением и хоть что-то разглядеть.

И тут меня потянуло.

Не страх и не чужое давление. Что-то внутри, в самой груди. Кольца на лбу провернулись сами, без моей воли, медленно и тяжело. Дуга от них натянулась вниз, к двум звериным знакам, а оттуда — наружу, к тем повозкам, что уходили к опушке.

Я рухнул на колени и упёрся руками в пол телеги. Что за… творится?

— Рейланд! — донёсся до меня голос Гарека. — Старайся не дышать, потерпи.

Сжал зубы и потянул внимание обратно, в себя. Заставлял перестать тянуться к повозкам и грузу. Если эти, из-под деревьев, чьи источники достают меня через всё поле, почуют что-то… Не знаю, что будет, да и знать не хочу. Вмятина горела, дуга дрожала под пальцами невидимого ветра, а я давил всё это вниз. Держал, пока в висках не потемнело и пот не покатился по спине.

Через несколько сотен пульсаций меня отпустило. Кое-как поднялся и сел. Сквозь это марево всё же ловил, что творится у опушки. Один из людей из Весового леса не торопясь поднял руку и коснулся ладонью печати. Под тентом дрогнуло. Тент шевельнулся, будто внутри кто-то медленно повёл плечом и снова замер.

Кольца у меня на лбу рванулись туда же, куда легла чужая ладонь, и дугу натянуло так, что я едва не охнул вслух. То, под тентом, отозвалось на печать мужика и на меня разом, будто на пульсацию протянуло между нами тонкую нить. Зажмурился, выдохнул сквозь зубы и оборвал её в себе, силой. По губе потекло тёплое. Кровь из носа? Вытер рукавом.

Что под было под тентом, разглядеть я так и не смог. Гары рядом заплясали, дёргая постромки, и возчики повисли на поводах, удерживая их.

Эрхард с Дроком вернулись нескоро и без телег. Возчики и охранники пересели на оставшиеся телеги, кто-то просто остался верхом на гарах.

Заметил у главы каравана в руках немаленький сундук. Стоило только посмотреть на него, как Эрхард тут же рыкнул и все отвернули головы. Караван наконец-то получил то, ради чего и было это путешествие.

Мы поехали обратно. Давление постепенно спадало, пока я глядел на удаляющийся Весовой лес. Единственная мысль, которая сейчас у меня была — сила… У них её больше, чем у кого-либо, кого я встречал.

Мой горизонт снова удалился от меня. Если они на стадии Сердцевины… то вот куда мне нужно стремиться. Звучит, конечно, смешно, пока я сам лишь Зерно. Зато теперь я знал, куда мне двигаться дальше. Уверен, что в Весовом лесу все охотники. Значит и мне там найдётся место.

Гары поехали быстрее. Телеги набрали новый ритм. Меня почти полностью отпустило от груза и тех мужиков и их давления.

— Полдела сделано… — Выдохнул Эрхард проезжая на гаре рядом. — Теперь главное — довезти оплату. Никаких остановок. Спать, есть, гадить будем на ходу.

Все дружно кивнули, а глава каравана поехал дальше передавать остальным свои слова. Я его понимал,