В черной краске становишься черным. Том 2 - Юй Сы

В поместье Лу тоже зажгли огни и прибрали главный зал. На возвышении и вдоль стен расположили низкие столики, на которых расставили закуски и кувшины с вином. Окна плотно закрыли и по углам разместили жаровни, зажгли благовония, создавая приятную и теплую обстановку.

Зал был большим, но на пиру присутствовало всего несколько человек: на главном месте на парчовой подушке сидел Лу Минчуань, справа – Лу Уюэ, два его ученика, а слева, на почетном месте гостя, устроился Мо Хэ, и следом приготовили два столика для его учеников. Только вот занят был один: Гу Вэньвэнь уже присматривалась к закускам, но не начинала есть до начала пира. Она поглядывала на пустующее рядом с собой место и недоумевала, куда подевался ее шиди. Покосившись на Учителя, она заметила, что тот тоже смотрит на пустой стол и хмурится.

– А куда пропал А-Юнь? – спросил как бы между прочим Лу Уюэ, потому что отец буравил его мрачным взглядом.

Внимание старика тут же переключилось на пустое место, и он сдвинул брови. Мо Хэ многозначительно посмотрел на друга, и Лу Уюэ подумал о том, что влияние несчастливой звезды в его бацзы снова перевешивает влияние счастливой.

– От имени своего второго ученика я приношу извинения перед главой Лу за неучтивость. – Мо Хэ сложил перед собой руки и сделал небольшой поклон.

– Может, он заснул, – брякнула Гу Вэньвэнь, чтобы разрядить обстановку.

Лу Си фыркнул, всем своим видом показывая, насколько он не верит в эту отговорку и как это невежливо, некрасиво и попросту непочтительно – опаздывать на пир, который был устроен специально для гостей…

Впрочем, к счастью для некоего достопочтенного, Лу Минчуаню было наплевать на мнение ученика своего сына, поэтому он просто кивнул и сказал:

– Тогда начнем без него. – Он поднял свою чашу с вином в сторону Мо Хэ и произнес: – Даочжан Сюаньи, для меня честь принимать вас в…

Закончить ему не удалось, потому что двери распахнулись и порыв холодного ветра ворвался в комнату. Все замолчали и повернулись ко входу. В зал неторопливо вошел Се Юньци в темно-красном халате и рыжей меховой накидке. На фоне остальных – даже Лу Уюэ, который при отце старался одеваться попроще, – он казался богатым молодым господином, зашедшим не туда.

– Нижайше прошу прощения, этот ученик опоздал и опозорил Учителя. – Се Юньци расплылся в сладкой улыбке и небрежно отвесил Мо Хэ поклон. Затем он повернулся к хозяину пира и повторил жест. – Се Юньци извиняется и перед даочжаном Янгуем за опоздание.

Несмотря на слова, вся его фигура выражала такое наплевательское отношение к происходящему, что Мо Хэ еле заметно вздохнул. Ему вспомнилось первое впечатление об этом молодом человеке – разодетый наглый павлин, – и сейчас перед ним стоял именно такой юноша. Правда, с некоторой оговоркой – нынешний Се Юньци казался расслабленным и довольным, будто наелся досыта. От него исходила упругая аура силы и высокомерия. Словом, его ужасно хотелось поколотить. Даже несмотря на то, что этот верхний халат купил он, Мо Хэ. Вернее, получил за талисманы в Шанло.

Лу Минчуань равнодушно махнул рукой:

– Можешь сесть.

Се Юньци проплыл к своему месту и откинулся на локти, развалившись на подушках. Пряди из его небрежного хвоста разметались по плечам, глаза были полуприкрыты, а губы изогнулись в легкой усмешке – казалось, будто он заявился в публичный дом, а не на пир к клану Лу.

Лу Минчуань окинул взглядом второго ученика великого даочжана Сюаньи и снова посмотрел на Мо Хэ. В его глазах тот прочитал абсолютное непонимание: как Алый клинок Небес умудрился взять в ученики такого невоспитанного дурака – его вынудили? шантажировали? Возможно ли, что даочжану Сюаньи нужна помощь?

Мо Хэ еле заметно покачал головой и поднял свою чашу.

– Позвольте выпить за вас, даочжан, спасибо вам за приют.

Гу Вэньвэнь между тем наклонилась к Се Юньци и тихо спросила:

– Ты что, пьян?

Тот лениво перевел на девушку взгляд.

– С чего ты взяла?

– Ведешь себя как… – Она помедлила, подбирая слово. – Как шелковые штаны![96] Это же даочжан Янгуй! Его нельзя злить! – прошипела она и покосилась на старика на возвышении.

– И что? – Се Юньци вскинул бровь.

Гу Вэньвэнь открыла рот, резко втянула воздух и отодвинулась. Не понимает хорошего отношения – сам будет виноват! Если шиди опозорит Учителя, тот его потом серьезно накажет. Дабы не стать рыбой во рву, девушка благоразумно отвернулась от этого неблагодарного шиди и принялась за еду.

Лу Минчуань и Мо Хэ завели неторопливую беседу, в которую активно включился Лу Уюэ, а младшие набивали животы, и все, казалось, забыли о недавнем инциденте. Все, кроме Се Юньци. Некоторое время он оглядывал зал и даже ковырнул палочками какое-то блюдо на столе, но сейчас он был так сыт, что еле двигался.

Подождав немного и осознав, что никто не обращает на него внимания, а даос и вовсе делает вид, что никакого второго ученика у него никогда не было, Се Юньци зло ухмыльнулся и полез в рукав.

Все слуги Третьего дворца знали: если наместник востока без конца расточает сладкие улыбки и выглядит добродушнее некуда – немедленно прячься. Иначе тебя постигнет незаслуженная и несправедливая кара, а то и вовсе лишишься жизни. Потому что это означало, что Се Юньци настолько в ярости, что уже не может лицемерить.

К сожалению, все здесь присутствующие понятия об этом не имели. Довольный, как сытый кот, Се Юньци всем казался просто бездельником, который пришел на ужин пьяным.

Темная ци буквально распирала Се Юньци изнутри, и Двуликий колокольчик на его бедре уже раскалился, но он не обращал на это внимания. Возможно, он и правда был немного пьян, потому что давно не чувствовал себя таким всесильным.

А всего-то надо было сожрать парочку мелких духов, которые не успели сбежать от Третьего господина. Се Юньци даже пошутил, сказав своим слугам, что и правда ведет себя как ученик даочжана Сюаньи – добросовестно искореняет зло в Чанъане.

Восполнив таким образом недостаток темной ци, Се Юньци принялся анализировать, как же это могло произойти. Он не был каким-то низкоранговым яо, а потому не нуждался в постоянной подпитке иньской энергией – но, с другой стороны, он никогда не находился вдали от царства демонов так долго. Впрочем, как истинный представитель рода демонов, Се Юньци заключил, что вся эта внезапная потеря контроля случилась из-за одного черепашьего даоса, который накачал его светлой ци.

Для благородного мужа, конечно, и десять лет не срок для мести. Но Се Юньци никогда не считал себя благородным мужем, да к тому же придерживался мнения, что за обиду нужно платить вдвойне.

Разумеется, сейчас