В черной краске становишься черным. Том 2 - Юй Сы

– Учитель, – сладко выдохнул Се Юньци, отвлекая того от разговора.

Мо Хэ нахмурился, переводя взгляд на второго ученика. По виду того казалось, что он что-то задумал. Мо Хэ понятия не имел, что стряслось с этим проблемным ребенком за полдня, но, если честно, и не хотел знать. От очаровательной улыбки Се Юньци у даоса тут же разболелась голова и возникло нехорошее предчувствие.

– Да? – осторожно спросил он.

– Этот ученик совсем запамятовал, что купил вам подарок в знак признательности за то, что вы взяли меня под свое крыло. – Улыбка Се Юньци стала еще шире, когда он достал из рукава какой-то бамбуковый цилиндр.

Гу Вэньвэнь рядом с Учителем повернулась к молодому человеку и как-то сдавленно хрюкнула. Подозрения Мо Хэ усилились.

– Не стоило, – сказал он, краем глаза замечая, что Лу Уюэ с интересом вытягивает шею. – Я взял тебя в ученики не ради благодарности.

– О. – Губы Се Юньци сложились в идеальный круг, а после снова растянулись. – Но этот ученик все же настаивает.

Он элегантно поднялся и вышел в центр зала, склоняясь в полупоклоне перед Мо Хэ и вытягивая руки.

Мо Хэ покосился на Гу Вэньвэнь, которая пребывала в смешанных чувствах, будто не знала, ужасаться ей или хохотать, а затем на не дрогнувшую под его взглядом улыбку второго ученика. Этот негодник явно что-то задумал. Но все в главном зале заинтересовались, поэтому даос не мог не принять подарок.

– Спасибо за заботу. – Мо Хэ забрал цилиндр и положил его рядом, с невозмутимым видом поднял чашу, поворачиваясь к Лу Минчуаню, но не тут-то было.

– Учитель! Вы даже не посмотрите? – в голосе Се Юньци прозвучала такая обида, что Лу Уюэ невольно поддержал его:

– В самом деле, Синьчжи, это же подарок, да и здесь все свои, ни к чему быть таким вежливым. Нам тоже интересно.

Лу Цзюнь закивал, поддерживая своего Учителя, а Гу Вэньвэнь закрыла лицо рукой. Мо Хэ подумал, что это дурной знак.

Он осторожно вытряс из цилиндра бумажный свиток и помедлил перед тем, как его разворачивать. Тогда снова заговорил Се Юньци, объясняя свой подарок:

– В Шанло мы с шицзе увидели этот рисунок у одного уличного торговца, он утверждал, что самолично написал ваш портрет и вообще с вами, что называется, на короткой ноге. Этот ученик заинтересовался столь необычными связями Учителя и купил свиток. Думаю… – Мо Хэ в это время разворачивал рисунок, и Се Юньци улыбнулся еще шире: – …сходство просто потрясающее.

Мо Хэ с каменным лицом уставился на дряхлого старца, похожего на астролога в каком-то фиолетовом со звездами одеянии.

– Особенно хорошо вышли черты лица… – продолжал Се Юньци, обходя столик и вставая позади даоса. – Гляньте, как ваш знакомый точно уловил морщинку в уголке левого глаза. Правда… некоторые детали он упустил. – Взгляд молодого человека скользнул к киноварной родинке за ухом, которая была отлично видна с этого ракурса. Было в ней что-то провокационное, тайное. – А глаза как живые, не правда ли?

Боковым зрением он заметил, как всегда невозмутимый даос стиснул бумагу. Изображение старца на рисунке чуть смялось, и тот стал еще уродливее.

– У меня нет никаких морщин, – холодно отозвался Мо Хэ, решительно свернул свиток и быстро затолкал его обратно в цилиндр. – Твой подарок, Юньци, и правда ценнее золота и драгоценнее нефрита.

На самом деле, Мо Хэ смутить было довольно сложно – если вообще можно смутить того, кто взял себе имя «Безмолвное осуждение» и знакомство с каждым новым человеком превратил в театр неловкости.

Но сейчас он с такой силой заткнул пробкой цилиндр, что тот чуть не лопнул. Обрадованный этой скупой реакцией, Се Юньци подлил масла в огонь.

– Тогда, может, повесим портрет в духовной лодке? Все мое – ваше, Учитель.

Гу Вэньвэнь громко хрюкнула и тут же совершенно неестественно закашлялась. Мо Хэ бросил на нее ледяной взгляд и поджал губы.

– Думаешь, свиток неплохо впишется по соседству с книжным стеллажом? – спросил Мо Хэ, и Се Юньци показалось, что в голосе всегда сдержанного даоса мелькнула капля яда.

Мгновение Се Юньци недоуменно смотрел на него, а потом на его лице мелькнуло понимание… Воспоминание о том эпизоде, когда даос впервые оказался на духовной лодке Третьего господина и заметил его коллекцию книг. Даже не его, а старого лиса, бывшего хозяина судна!

Се Юньци был раздосадован – он собирался опозорить Мо Хэ, а не себя! Даос же, будто выпустив гнев, нацепил каменную маску и махнул ему рукой, призывая сесть. Тот не сдвинулся с места, разочарованный подобным исходом, и прищурился, пытаясь придумать, как заставить даоса опозориться. На помощь ему, как ни странно, пришел лекарь.

– Синьчжи! – воскликнул Лу Уюэ. – Что там за портрет, который вы так нахваливаете? Когда ты успел попозировать для портрета? Мог бы попросить и меня. И… ты купил духовную лодку?

– Знаешь поговорку: всего прекрасного не получить?[97] – процедил Мо Хэ и поднял чашу вина к губам, сигнализируя, что разговор окончен.

Если уж даже Лу Уюэ не смог вынудить его показать портрет, всем остальным и пытаться не стоило. Се Юньци оставалось только вернуться на место, размышляя, как бы ему еще унизить проклятого даоса. Гу Вэньвэнь захихикала, радуясь, что проделка, в которой она косвенно поучаствовала, прошла так безболезненно. Но тут Учитель спустил ее с небес на землю.

– Вэньвэнь, Юньци, много не пейте, завтра в час Зайца[98] жду вас во дворе на тренировку.

Се Юньци выронил пиалу с вином, которую только-только взял.

– Меня-то за что, Учитель? – возмутилась Гу Вэньвэнь этой несправедливости, но один суровый взгляд Мо Хэ, и девушка покорно опустила голову. – Хорошо.

Некий достопочтенный только что осознал смысл поговорки «поднявший против другого камень сам же себе ногу и отшибет»[99].

Стоит ли говорить, что утро у Се Юньци совершенно не задалось. Он уже много лет не вставал так рано и не собирался начинать практиковать. Но стоило ему разок уколоть проклятого даоса, как тот отомстил ему в стократном размере, ударив по самому дорогому – сну.

В отличие от Бессмертной души, Се Юньци требовалось спать. И он использовал это в полной мере, но с появлением в его жизни самозваного Учителя выспаться ему вечно не давали.

Хмурый, злой и охрипший с утра, Се Юньци стоял в той самой стойке наездника, которую ему пророчила Гу Вэньвэнь еще в Шанло.

Самозваный Учитель, эта древняя черепаха, сидел в каменной беседке и пил чай с пирожными! Из носика чайника поднимался горячий пар, на столе лежали свежеиспеченные нежные, рассыпчатые лакомства из полыни,