Воздушная кавалерия. Том 4 - Джек из тени

Мы шли через плац, и я чувствовал себя гладиатором, идущим на арену. Каждый шаг отдавался гулким эхом в голове, где Алиса уже разворачивала гигантские массивы данных. Бой начался не на дуэльной площадке, он начался прямо сейчас, в моей голове. Процесс интеграции ускорился, вливая в мое сознание тактики, приемы, стили. Голова раскалывалась, но я заставлял себя идти прямо, не показывать слабости.

— Дорогой хозяин, пульс сто сорок, давление скачет, — раздался в голове заботливый голос Алисы. — Ты на грани перегрузки. Рекомендую немедленно принять что-то из стабилизаторов и обеспечить себе покой.

— Отличный совет, ушастая, — мысленно огрызнулся я. — Как раз собирался на пикник, а тут такая незадача. Просто работай, мне нужно все, и как можно быстрее.

Я чувствовал, как чужой опыт, холодный и смертоносный, заполняет меня. Видел бои глазами десятков мастеров, чувствовал в руке тяжесть сотен клинков. Это было странное, пугающее и одновременно пьянящее чувство. Я все еще был Кириллом Строгановым, но внутри меня уже просыпался кто-то другой, безжалостный и эффективный дуэлянт.

Когда я проходил мимо рядов, где стоял курс Елены, наши взгляды встретились. Я хотел ей улыбнуться, сказать что-то ободряющее, но не смог. Из глубины моего нового, чужого знания всплыла аксиома: эмоции — главный враг дуэлянта. Сожаление, страх, любовь, это трещины в броне твоего духа, в которые противник вонзит свой клинок. И я отвел взгляд, заставляя свое лицо превратиться в бесстрастную маску. Я видел, как она вздрогнула от этого холода, и мне захотелось выть.

Новость о дуэли разнеслась по Академии со скоростью лесного пожара. Она стала главной темой для разговоров, затмив и учения, и рейтинги, и предстоящие каникулы. Обсуждали все: мои шансы, которые стремились к нулю, ставки, которые уже принимали ушлые курсанты, возможную реакцию двора. Дуэль между отпрыском знатнейшего рода и безродным выскочкой, да еще и до смерти, это был натуральный скандал, какого стены Академии не видели уже лет пятьдесят. И этот скандал грозил обрушить всю хрупкую систему, которую так старательно выстраивало руководство.

И руководство не заставило себя ждать. Не успел я дойти до своей казармы, как меня перехватил адъютант ректора.

— Курсант Строганов, генерал Скобелев ждет вас в своем кабинете. Немедленно!

Я кивнул своим парням, давая понять, что все в порядке, и пошел за адъютантом. Я знал, что этот разговор будет не из приятных. Но я был к нему готов, перчатка была брошена, и пути назад не было.

Кабинет генерала Скобелева всё также был похож на мавзолей ушедшей эпохи. Все в нем кричало о незыблемости традиций и имперском величии. Стены, затянутые темным дубом, были увешаны портретами бородатых генералов в пышных эполетах и венценосных особ. Массивный стол, заваленный бумагами, был сделан, казалось, из цельного куска мореного дуба и мог выдержать прямое попадание гаубичного снаряда. В воздухе стоял тяжелый запах старой кожи, сургуча и дорогого табака. Это была цитадель старого мира, и я, войдя в нее, почувствовал себя чужеродным элементом.

Генерал Скобелев стоял у окна, спиной ко мне, и смотрел на плац, который уже опустел. Его фигура, затянутая в идеально отглаженный мундир, была сильно напряжена.

— Вольно, проходите, курсант, — сказал он, не оборачиваясь. Его голос был обманчиво спокоен, но я уловил в нем стальные нотки сдерживаемой ярости.

Я прошел в центр кабинета и остановился. Адъютант, впустивший меня, бесшумно закрыл за собой тяжелую дверь, мы остались одни.

— Вы осознаете, что вы наделали, Строганов? — наконец спросил Скобелев, резко оборачиваясь.

Его лицо, обычно аристократически-бледное, пошло красными пятнами. Глаза метали молнии, он был взбешен. Не просто рассержен, а именно взбешен, как человек, на чью священную собственность посягнули.

— Я защитил свою честь, господин генерал, — спокойно ответил я, глядя ему прямо в глаза.

— Честь⁈ — он почти выплюнул это слово. — Какая, к дьяволу, честь, курсант⁈ Вы устроили балаган! Вы поставили под угрозу репутацию Академии, лучшего военного заведения Империи! Дуэль до смерти на плацу! Это неслыханно со времен императора Павла!

Он подошел ко мне вплотную, его лицо было в нескольких сантиметрах от моего.

— Я приказываю вам немедленно отозвать свой вызов! Вы меня поняли⁈ Вы извинитесь перед князем Голицыным, сошлетесь на аффект, на что угодно! И этот позорный инцидент будет исчерпан!

Я молчал, выдерживая его взгляд. В моей голове Алиса уже вывела на внутренний дисплей нужные статьи Дуэльного кодекса.

— Боюсь, это невозможно, господин генерал, — сказал я ровным голосом.

— Что⁈ — взревел он. — Вы смеете мне перечить⁈ Я ваш прямой начальник! Я ректор этой академии!

— Вы ректор, а я офицер Особого Корпуса Жандармерии, принявший вызов на дуэль от равного мне по статусу. — Я сделал упор на последней фразе. — Дуэльный кодекс Империи, статья семнадцатая, гласит: Вызов, брошенный и принятый офицером, не может быть отозван в одностороннем порядке под угрозой лишения чести и звания. Кроме того, причина вызова — публичное оскорбление и угроза, что подпадает под статью двадцать третью, как достаточное основание для смертельного поединка.

Скобелев отшатнулся, словно я его ударил. Он смотрел на меня с откровенным изумлением. Он не ожидал, что я буду апеллировать к закону, да еще и так точно.

— Вы… вы… — он задохнулся от возмущения. — Вы простолюдин! Кодекс писан для дворян!

— Кодекс писан в первую очередь для офицеров, господин генерал, а не дворян. А я, как вы знаете, не только офицер, но и кавалер государственной награды, что, согласно приложению к Кодексу, фактически приравнивает меня в вопросах чести к потомственному дворянину. Я действую строго в рамках закона.

Это был удар под дых. Он, потомственный аристократ, генерал, столкнулся с тем, что какой-то безродный выскочка использует их же оружие, их же законы, против них самих.

— Я отчислю вас! — он перешел к последнему аргументу. — Прямо сейчас! За нарушение субординации и подрыв устоев! Я отправлю вас под трибунал!

— На каком основании? — я вскинул бровь. — На основании того, что я защищаю свою честь и честь мундира? Кстати, не вы мне присвоили офицерское звание. Боюсь, трибуналу будет очень интересно выслушать мою версию событий. А также ознакомиться с показаниями свидетелей угроз со стороны князя Голицына. И, возможно, даже с некоторыми материалами из архивов Имперской службы безопасности касательно деятельности «Союза Промышленников»…

Я блефовал, но блефовал нагло и