Воздушная кавалерия. Том 4 - Джек из тени

— Я старый солдат, капитан. Я знаю, что такое смерть и я вижу, что вы идете прямо в ее объятия. Дмитрий Голицын не просто избалованный щенок. Он убийца, холодный, расчетливый и прекрасно обученный. У вас против него нет ни единого шанса в честном поединке.

— Значит, поединок будет нечестным, — пожал я плечами.

Воронцов остановился и посмотрел на меня с изумлением.

— О чем вы?

— Я о том, что вы правы. Я не дворянин, и понятия чести у меня несколько иные. Моя честь, это выжить и победить любой ценой.

— Вы не сможете сжульничать, — покачал он головой. — Судьи, наблюдатели… Вас тут же уличат.

— Я и не собирался жульничать. — Я посмотрел ему прямо в глаза, на моем лице сама по себе появилась не слишком дружелюбная улыбка. Генерал нахмурился, я мельком глянул на свое отражение в стеклянной дверце мни бара. Гребаные спецэффекты стали появляться сами. Похоже, Консоль решила более активно демонстрировать мои возможности Кинетика. Глаза горят зеленым огнем, за спиной Пыль выделывала кульбиты, перетекая из одной формы в другу. — Но я собираюсь использовать свои сильные стороны. А моя сильная сторона, как вы правильно заметили, это мозги. Княжич ждет от меня фехтования, так ради бога. Я, знаете ли открыл для себя одну аксиому, которая раньше, как штатскому была недоступна. Если убить всех своих врагов, жить станет проще и веселее. А сейчас — я поднял руку, над ней сформировался шарик из Пыли, который начал быстро менять форму на разные вариации клинков — у меня достаточно знаний, чтобы стереть Голицына в порошок.

Генерал долго смотрел на меня, пытаясь понять, блефую я или говорю серьезно.

— Даже если так… — сказал он наконец. — Риск слишком велик. Откажитесь, Строганов, я улажу все с Голицыными. Я найду способ сохраните жизнь. Ради… ради Елены.

Упоминание ее имени было ударом ниже пояса. Я почувствовал, как внутри все сжалось.

— Именно ради нее я и не могу отказаться, — сказал я тихо, но твердо. — Если я спасую сейчас, Голицын никогда не оставит ее в покое. Он будет преследовать ее всю жизнь, напоминая о том, что ее избранник оказался трусом. Он будет преследовать и меня, пока не уничтожит. Я должен поставить точку в этой истории раз и навсегда.

В кабинете повисла тишина. Генерал Воронцов сел в свое кресло и прикрыл глаза рукой. Он понял, что я не отступлю, моя решимость была тверже стали его генеральского клинка.

— Ты безумец, парень — устало сказал Воронцов.

— Возможно, но в этом мире только безумцы и выживают, — я встал и коротко поклонился графу. — Благодарю за заботу, ваше сиятельство, но мое решение окончательное. Вы, боевой генерал, должны в итоге понять, зачем всё это…

Я повернулся, чтобы уйти.

— Строганов! — окликнул он меня.

Я обернулся, Воронцов смотрел на меня тяжелым, пронзительным взглядом.

— Если ты… если ты победишь… — он запнулся. — Я сниму все возражения против вашего союза с Еленой. Лично буду ходатайствовать перед Императором о даровании дворянского титула. Я сделаю все, чтобы вы были счастливы с Еленой.

— Я вас понял, господин генерал, — кивнул ему. — Благодарю за понимание.

* * *

Я нашел ее там, где и ожидал, в самом дальнем, заброшенном уголке академического парка, у старого, позеленевшего от времени фонтана, который давно не работал. Она сидела на каменном парапете, обхватив колени руками, и смотрела на неподвижную, затянутую ряской воду. Елена была так поглощена своими мыслями, что даже не услышала, как я подошел.

Я сел рядом, не говоря ни слова, девушка вздрогнула, подняв на меня глаза. Они были красными от слез, но уже сухими. Казалось, выплакала все слезы, и теперь внутри осталась только выжженная пустыня.

— Ты все-таки пришел, — сказала Елена тихо, ее голос был безжизненным.

— Я не мог не прийти.

Мы молчали, тишина была густой и тяжелой, наполненной невысказанными упреками и болью. Я чувствовал себя чудовищем, который обещал ее защищать, сам стал источником ее страданий.

— Зачем, Кирилл? — наконец спросила, не поворачивая головы. — Зачем ты это сделал?

— У меня не было выбора.

— Неправда! — она резко повернулась ко мне, в ее глазах вспыхнул гнев. — Выбор есть всегда! Ты мог отказаться! Ты мог проигнорировать его! Ты мог уехать, как я тебя просила! Но в итоге выбрал самый глупый, самый самоубийственный путь!

— Это не глупость, — я попытался взять ее за руку, но она отдернула ее, как от огня. — Это необходимость.

— Необходимость⁈ — она горько рассмеялась. — Умереть на потеху толпе, это необходимость⁈ Позволить этому самовлюбленному уроду зарезать тебя, как скот, это необходимость⁈

— Я не собираюсь умирать, —сказал я твердо.

— Да что ты можешь против него⁈ — она вскочила, ее голос срывался на крик. — Он всю жизнь только и делал, что учился убивать! Он фехтует с пяти лет! Его Дар Кинетика в направлении огня считается одним из сильнейших в академии! А ты⁈ Ты солдат, но не дуэлянт, это разные вещи! Ты не понимаешь, во что ты ввязался!

Она металась передо мной, как птица в клетке, ее руки то сжимались в кулаки, то бессильно падали вдоль тела.

— Я понимаю больше, чем ты думаешь. — Я тоже встал. — понимаю, что если я не сделаю этого сейчас, он никогда не оставит нас в покое. Он будет травить меня, как зверя, пока не уничтожит. Он будет лезть в твою жизнь, шантажировать твоего отца, унижать тебя… Этот нарыв нужно вскрыть, раз и навсегда.

— Но не такой ценой! — она подошла ко мне вплотную и схватила за отвороты кителя. Она пыталась трясти меня, ее глаза были полны отчаяния. — Я не хочу, чтобы ты умирал! Слышишь⁈ Я не переживу этого!

— Я не умру, — повторил я, глядя ей в глаза.

Я видел в них свое отражение, спокойное, решительное, но чужое. Это было лицо того, другого, которого Алиса создавала внутри меня. И это лицо пугало ее еще больше.

— Я не верю тебе, — прошептала она, ее хватка ослабла. — Ты идешь на верную смерть.

Она отступила на шаг, ее взгляд стал холодным и решительным. Я понял, что сейчас произойдет самое страшное.

— Хорошо, — сказала она ровным,