Воздушная кавалерия. Том 4 - Джек из тени

выбросы энергии: огненные шары, волны пламени, но не более. Никаких сложных щитов, никаких точечных ударов. Во-вторых, артефакт сжигает жизненные силы. После использования человек на несколько дней превращается в немощного инвалида. И в-третьих, самое главное… — она сделала паузу. — Длительное использование, особенно в состоянии сильных эмоций, приводит к необратимым изменениям в психике.

Я молчал, переваривая услышанное. Картина прояснялась, Голицын, зная о своей слабости, решил пойти на крайние меры. Он собирался использовать допинг, превратив дуэль в откровенное убийство.

— То есть, я буду драться не с фехтовальщиком, а с огнеметом на ножках? — мрачно подытожил я.

— С очень мощным, непредсказуемым и безумным огнеметом, — поправила Алиса. — Который, к тому же, отлично фехтует. Старый князь пошел ва-банк. Он готов рискнуть и рассудком, и жизнью сына, лишь бы смыть позор.

— А судьи? Наблюдатели? Они же увидят.

— Артефакт легко спрятать под одеждой от визуального контроля, к тому же сам по себе устройство неплохо экранировано. А всплеск силы можно списать на эмоциональный порыв на фоне смертельной опасности. Доказать что-либо будет почти невозможно, особенно когда ты будешь мертв.

Я встал и подошел к окну. Серый, унылый пейзаж за окном идеально соответствовал моему настроению. Ситуация только что стала на порядок хуже.

— Спасибо за информацию, ушастая, — сказал я. — Это… многое меняет.

— Что ты собираешься делать? — в ее голосе звучала неподдельная тревога. — Ты можешь заявить об этом судьям прямо перед поединком. Дуэль отменят, а Голицыных ждет трибунал.

— Нет, — я покачал головой. — Это не решит проблемы, будет очередной междусобойчик. Да Голицыны потеряют наследника, но шансов, что у папаши не сорвёт резьбу крайне мал. Как итог, меня тупо закопают сразу после суда над Димочкой, не считаясь с последствиями, которые просто выльются в финансы. Я никто и звать меня никак.

Я повернулся к ней, и в голове уже начал складываться новый, безумный и рискованный план.

— Этот артефакт… Он станет не их козырем, — на моих губах появилась злая усмешка. — Он станет их могилой.

Алиса смотрела на меня, склонив голову набок, ее виртуальные глаза за стеклами очков пытались просчитать ход моих мыслей. Она видела, что я не испугался, не впал в отчаяние. Наоборот, информация о «Печати Ярости» словно включила во мне какой-то новый расчетливый режим.

— Ты хочешь использовать его артефакт против него самого? — наконец спросила она, подтверждая мои мысли. — Это крайне рискованно, дорогой хозяин. Вероятность летального исхода для тебя резко возрастает!

— А какова вероятность, что Голицын оставит меня в покое, если я откажусь от дуэли? — парировал я.

— Ноль целых, ноль десятых, — нехотя признала она.

— Вот именно! Так что давай работать с тем, что есть.

Я начал ходить по комнате, мозг, подстегиваемый Консолью, работал на пределе. Информация о «Печати Ярости» была ключом. Голицын думал, что получил абсолютное оружие, но на самом деле он получил мощный, но нестабильный и опасный инструмент. И, как любой инструмент, он имел инструкцию по эксплуатации и слабые места.

— Итак, что мы имеем, — начал рассуждать вслух, раскладывая все по полочкам. — Первое: Голицын слабее, чем кажется. Его реальный уровень почти Гамма, но почти не считается, не тот объём Пыли, не тот уровень контроля. Второе: он будет использовать артефакт. Это даст огромный всплеск грубой силы, но лишит его тонкости и контроля. Третье: артефакт выдает эмоциональные качели тем больше, чем дольше Димон будет его использовать, теряя контроль над ситуацией.

— Логично, — кивнула Алиса, выводя на дисплей ключевые тезисы. — Твоя задача не дать ему задавить тебя этой мощью на начальном этапе и дождаться, пока он выдохнется или потеряет контроль.

— Не будем просто ждать, предлагаю способствовать этому, — я остановился. — Будем его жёстко провоцировать.

В моей голове уже вырисовывался план, который я озвучил Алисе.

— Это очень опасно, — покачала головой хвостатая. — Один неверный шаг, одна ошибка в расчетах, и ты превратишься в пепел или подушечку для иголок.

— Я знаю, поэтому мне нужна твоя помощь, будешь моим вторым пилотом и третьей рукой.

— Я буду твоими глазами, — серьезно сказала Алиса. — Но твое тело… оно должно выдержать. Надеюсь не надо напоминать, как ты опять прошелся по краю относительно недавно?

— Для этого и нужна интеграция. И еще… — я посмотрел на дисплей, где все еще висело изображение «Печати Ярости». — У этого артефакта должен быть предел. Что будет, если перегрузить его?

Алиса на секунду задумалась.

— Теоретически… если нанести по нему точный физический удар в момент пиковой нагрузки, это может вызвать обратный выброс. Вся накопленная в нем «дикая» Пыль хлынет обратно в носителя. Это, как если бы взорвалась граната, но не наружу, а внутрь. Эффект будет… фатальным.

— Вот. — я хлопнул в ладоши. — Вот наш финал! Мы должны довести его до такого состояния, чтобы он потерял всякий контроль, а потом, в нужный момент, нанести один-единственный, точный удар по артефакту.

Я посмотрел на Алису. Она молчала, анализируя мой план.

— Это сложно, — наконец, сказала она.

— Это вариантый вариант! — ответил ей. — Зарезать его я всегда успею.

— Шанс восемь процентов, — напомнила она.

— Значит, мы будем работать с этими восемью процентами, — я сел на кровать, чувствуя, как от усталости и напряжения гудят все мышцы. — Начинай моделирование, мне нужны все возможные сценарии развития боя. И продолжай интеграцию, у нас очень мало времени.

Алиса кивнула и исчезла, оставив меня одного в тишине комнаты.

* * *

Я лежал на кровати с закрытыми глазами, но не спал. Все мое сознание было сосредоточено внутри, в виртуальном пространстве Консоли. Я отказался от ужина, от общения, от всего, что могло бы меня отвлечь. Сейчас существовал только я, Алиса и бесконечные потоки данных.

Вокруг меня, в моем мысленном взоре, кружились трехмерные модели дуэльной арены, голограммы Голицына, выполняющие тысячи различных атак, графики, расчеты, формулы. Алиса без устали гоняла симуляции, просчитывая все возможные варианты развития боя.

— Вероятность использования «Удара огненного змея» в первые пять минут сорок два процента, — ее голос звучал в моей голове, лишенный всяких эмоций, как у бортового компьютера. — Оптимальная траектория уклонения… — понеслись вариации движений. — Энергозатраты на маневр…

Я мысленно выполнял этот маневр снова и снова, доводя его