Воздушная кавалерия. Том 4 - Джек из тени

К нам с Голицыным подошли два военных медика. Они проверили наш пульс, давление, просканировали на наличие скрытых ранений или стимуляторов, все было чисто.

— Проверка оружия!

Мы обнажили клинки, сабля Голицына была произведением искусства, с золотой гравировкой и фамильным гербом на эфесе. Мой клинок был проще, строгая боевая сталь, без излишеств, но я чувствовал его, как продолжение своей руки. Судья провел по лезвиям специальным датчиком, проверяя на наличие запрещенных пылевых усилителей.

— Оружие соответствует стандартам.

— Проверка на наличие боевых артефактов! — объявил судья.

Это был ключевой момент, все мое внимание было сосредоточено на Голицыне. Скобелев, проводивший проверку, достал небольшой, похожий на камертон прибор и медленно провел им вдоль тела князя. Прибор молчал, Скобелев нахмурился, он явно что-то почувствовал, но прибор не давал официального сигнала. Генерал бросил быстрый взгляд на меня, потом на Голицына.

— Внимание, дорогой хозяин, — раздался в голове голос Алисы. — Артефакт экранирован особой подкладкой в камзоле. Стандартный сканер его не видит. Но я засекла слабое, остаточное излучение. Он точно на теле Голицына!

В этот же момент я увидел, как Волков, стоявший у судейского стола, едва заметно прищурился, глядя на грудь Голицына. Консоль, откалиброванная Алисой, поймала и расшифровала короткий, узконаправленный импульс, посланный с кольца майора. Это был миниатюрный, но гораздо более мощный сканер, Волков точно знал о наличии артефакта.

Его взгляд метнулся ко мне, в нем был немой вопрос. Я едва заметно качнул головой. Это моя игра, и я буду играть в нее до конца. Волков на мгновение замер, а потом так же незаметно пожал плечами, мол, твое дело.

— Нарушений не обнаружено, — с явным сомнением в голосе произнес Скобелев. — Дуэлянты, готовы?

— Готов, — ответил генералу, и мой голос прозвучал для меня самого чужим, холодным и спокойным.

— Готов, — прошипел Голицын, его рука уже лежала на эфесе.

Мы встали друг напротив друга в центре песчаного круга. Расстояние двадцать метров. Туман немного рассеялся, и я отчетливо видел лицо своего противника. Видел его глаза, полные предвкушения моей смерти.

Главный судья поднял белый платок.

— По моему сигналу…

Время замедлилось, я слышал, как стучит кровь в моих висках. Слышал прерывистое дыхание Елены за спиной. Слышал, как скрипит песок под сапогами Голицына. Платок взлетел вверх…

* * *

Мир взорвался движением, едва белый платок оторвался от пальцев судьи. Голицын не стал тратить время на приветствия или ритуальные позы. Его целью было не красивое фехтование, а быстрое и жестокое убийство. Он несся на меня, как разъяренный бык, и воздух вокруг него уже начал потрескивать, насыщаясь огненной Пылью.

На моем внутреннем дисплее тут же вспыхнули красные предупреждающие выкладки.

— Анализ: стандартный силовой выпад с одновременным пылевым ударом типа «Огненное копье». Рекомендуемая тактика: уклонение влево с последующим разрывом дистанции.

Мое тело среагировало раньше, чем я успел отдать приказ. Ноги сами сделали короткий, скользящий шаг влево. Огненный сгусток, сорвавшийся с руки Голицына, пронесся в сантиметре от моего плеча, опалив меня раскаленным воздухом. Одновременно его клинок со свистом рассек пустоту там, где я только что стоял.

Княжич пролетел мимо по инерции, удивленно разворачиваясь, явно не ожидая такой скорости реакции.

— Стоишь, как истукан, простолюдин⁈ Боишься⁈ — прорычал он, снова переходя в атаку.

На этот раз он действовал хитрее. Серия быстрых, обманных выпадов клинком, перемежающихся короткими, хлесткими выбросами пламени. Это была классическая тактика подавления, рассчитанная на то, чтобы заставить противника постоянно защищаться, отступать, пока он не совершит роковую ошибку.

Но протокол «Контр-Кинетик» работал безупречно. Я видел его атаки не как серию ударов, а как набор векторов, траекторий и вероятностей. Мой клинок не встречался с его клинком в жестком блоке. Он лишь слегка касался его лезвия, отводя удар в сторону, сбивая его с траектории. Мои движения были экономными, минималистичными. Ни одного лишнего шага, ни одного лишнего взмаха. Я не тратил силы, я заставлял его тратить свои.

Я видел, как нарастает раздражение у Голицына, привыкший к тому, что противники либо рассыпаются под его напором, либо героически обороняются, столкнулся с чем-то непонятным. Я был похож, на тень, которую невозможно было достать.

— Да что ж ты бегаешь, как трусливый заяц⁈ — взревел он, обрушивая на меня целый огненный веер.

Пять огненных лезвий устремились ко мне с разных сторон.

— Множественная атака, блокирование неэффективно. Активация фрагментарного щита.

Я вскинул левую руку, перед моим телом не возник сплошной пылевой барьер, как это делали обычные Кинетики. Вместо этого в воздухе, точно на траектории каждого огненного лезвия, материализовалось пять небольших, плотных, похожих на соты, шестиугольных щитков. Они вспыхнули, принимая на себя удар, и тут же погасли.

По трибунам, где сидели судьи и наблюдатели, прокатился изумленный гул. Я мельком глянул в ту сторону. Видел ошеломленное лицо Скобелева, видел, как подался вперед генерал Воронцов, пытаясь понять, что это было. Даже Волков, обычно невозмутимый, слегка приподнял бровь. Такой техники защиты не было ни в одном учебнике, по крайней мере в открытом доступе точно, я пролез все открытые секции библиотеки и архива.

Сплошной барьер требовал огромного расхода Пыли, даже если ставить его на несколько секунд. Мой же фрагментарный щит был верхом эффективности. Консоль в реальном времени рассчитывала точку удара и создавала защиту только там, где это было необходимо, экономя мой резерв.

Голицын замер, ошарашенно глядя на то место, где только что растворились мои щитки.

— Что… что это за техника? — пробормотал он.

— Новая, —коротко бросил я. — Специально для вас, княжич. Не нравится? У меня есть и другие…

И я впервые перешел в контратаку. Это был короткий, быстрый, как укус змеи, выпад. Мой клинок метнулся вперед по идеальной, рассчитанной компьютером траектории. Голицын, не ожидавший этого, едва успел отбить удар. Наши клинки впервые встретились со звоном. И в этот момент я почувствовал его дар через сталь, почувствовал неуверенность и страх, прикрытый яростью.

Я отскочил назад, не давая ему опомниться. Княжич смотрел на меня уже по-другому. Презрение в его глазах сменилось удивлением, а удивление плохо скрываемой злобой. Он не понимал, как это возможно. Как какой-то простолюдин, курсант-инженер, может владеть такими техниками, о которых не слышали даже генералы.

— Это все фокусы, — прошипел он, словно убеждая самого себя. — Дешевые трюки! Я сейчас сдеру с тебя шкуру!

Голицын снова бросился вперед, но на этот раз его