Глаза старой ведьмы, или Сибирское наследство - Ирина Мур

class="p1">Управляющий открыл первый разворот, посмотрел на фотографию, потом на Веру. Взгляд задержался на глазах немного дольше, чем на остальных чертах, и вернулся к документу. Гольдберг ввел данные в компьютер, сверил их с информацией на экране.

Перстень несколько раз оказался рядом с паспортом. Черный камень выглядел обычно и непримечательно.

Банк проверял Ольгу через государственные базы. Магия сидела за тем же столом, но не заменяла процедуру.

Это было Вере уже знакомо, но спокойнее не становилось.

Наконец Гольдберг вернул документ девушке.

— Определенная часть денежных средств Аграфены Матвеевны размещена в нашем банке. До завершения наследственного дела они остаются в составе наследственной массы. Распоряжаться ими вы пока не можете.

Голос был тихим и точным. Ни одной особой интонации человека, собирающегося сообщить молодой наследнице о крупном состоянии ее бабки.

— Поэтому, исполняя волю покойной, банк открывает вам текущий счет и предоставляет возобновляемую кредитную линию. После перехода депозитов на ваше имя задолженность и начисленные проценты будут погашены из этих средств. Временную карту вы получите сегодня. Именные будут изготовлены позднее.

Перед Верой легла открытая папка. И Гольдберг начал объяснять структуру пакета документов.

— Здесь договор банковского обслуживания, индивидуальные условия кредитной линии, тарифы, распоряжение на погашение задолженности и заявления на выпуск карт.

Вера слушала, одновременно просматривая страницы.

Опись находилась в начале. Количество документов и приложений совпадало. Она перешла к таблице индивидуальных условий.

На сумме лимита взгляд задержался.

Цифра была значительно больше всех денег, которыми Вера когда-либо могла распоряжаться одновременно, и заметно меньше состояния, под которое банк согласился открыть линию еще до завершения наследственного дела. Это объясняло происходящее: Аграфена оставила достаточно, чтобы «Енисейский Дом» не считал свои кредитные риски серьезными.

Вера продолжила читать.

Проценты начислялись только на использованную сумму. Комиссии за невыбранный остаток не было. Ставка зависела от учетной ставки Банка России с небольшой маржой. Досрочное погашение разрешалось без ограничений. Отдельное распоряжение позволяло банку закрыть задолженность и начисленные проценты после перехода депозитов на имя Ольги без дополнительного оформления документов.

Гольдберг закончил очередное объяснение раньше предыдущего. Через страницу перестал расшифровывать банковские термины. Потом просто передвинул к Вере следующее приложение и дождался, пока она дочитает.

Вера отметила перемену и не стала сообщать, что у нее красный диплом экономического вуза. Реальное знание не нуждалось в легенде. Оно работало само.

Девушка проверила паспортные данные, номера счетов, сроки, основания для изменения кредитной ставки. Просмотрела тарифы на переводы и снятие наличных, порядок блокировки карты, условия срочного перевыпуска. Вернулась к распоряжению о погашении и сверила реквизиты с основным договором.

Текст был обычным банковским текстом. Длинным, осторожным и написанным так, чтобы учреждение предусмотрело больше вариантов, чем клиент. Банк оставлял себе достаточно прав, но не прятал их среди рекламных обещаний. Здесь не требовалось знать семейные правила, привычки Аграфены и распределение сфер влияния внутри скрытого Красноярска. Цифры не интересовались ее фамилией или ведьминской силой. Условия либо совпадали, либо нет. Подпись создавала обязательство независимо от того, чье имя выводила рука.

Впервые после прилета Вера находилась внутри жизни Ольги Буровой и действительно понимала, что делает.

Артем молчал и почти не двигался.

В какой-то момент Вера подняла глаза и встретилась с его взглядом. Он смотрел не на документы, которые с бокового кресла все равно находились слишком далеко. На нее.

Через секунду Артем перевел глаза к окну.

Вера не стала гадать, что именно привлекло его внимание. Скорость чтения. Сумма. Само ее намерение прочитать договор целиком. Любой ответ принадлежал бы ей, не ему.

Она вернулась к последнему приложению. В кредитном договоре обязанность предоставить подтверждение вступления в наследство возлагалась на заемщика. В приложении банк обязался запросить сведения самостоятельно.

Вера вернулась к страницам основного текста договора, сверила номера пунктов и подняла глаза.

— Здесь два порядка уведомления. В договоре подтверждение должна предоставить я. В приложении номер десять банк получает его от нотариуса.

Гольдберг перестал говорить. Посмотрел сначала на одну страницу, потом на вторую. Поправил на переносице очки

— Оба порядка действуют. Мы направим запрос Павлу Андреевичу сами. Ваша обязанность сохранена на случай задержки ответа или изменения процедуры.

— Срок задержки определен?

— Пять рабочих дней после выдачи свидетельства.

Вера нашла соответствующее приложение. Там действительно стояло пять дней.

— Тогда понятно.

Она дочитала последнюю страницу.

— Когда будут готовы именные карты?

— В течение пяти рабочих дней.

— Их доставят в «Сосны»?

— Да. Время согласуют непосредственно с вами.

— После оформления наследства мне потребуется приезжать еще раз?

— Только если вы захотите изменить структуру счетов или условия обслуживания. Погашение кредита произойдет без вашего присутствия.

Других вопросов не было.

Гольдберг подал ручку. Вера подписала договор, индивидуальные условия, распоряжение и заявления.

Бурова Ольга Веселеновна.

Имя повторялось на каждой странице. Вчера оно существовало только в паспорте и наследственном деле. Теперь у Ольги появлялись банковский счет, кредитная линия, карта и будущая история операций.

Чужая личность с каждой подписью сливалась с личностью Веры Сергеевны Мироновой.

Гольдберг проверил документы, подписал со своей стороны и открыл нижний ящик стола.

Он достал плоский темный конверт.

Внутри лежала временная карта. Матовая, без имени, с небольшим серебристым знаком банка.

— Она начнет действовать после активации.

Код пришел на телефон. Вера установила пароль, придумала пин-код и вошла в приложение.

На главном экране появился доступный лимит.

Та же цифра, которую она только что прочитала в договоре, на экране смартфона выглядела менее настоящей. Несколько знаков, способных исчезнуть после одного звонка человека, знающего, что Ольга Бурова находится не там, где должна.

Но пока они были там.

Девушка заблокировала экран.

Деньги принадлежали банку. Счет — Ольге. Погашение зависело от депозитов Аграфены.

Для обычных расходов Вере не нужно обращаться к Мельникову. Эта мысль ей понравилась. У кредитной линии имелись ставка, срок и порядок закрытия. Их можно было прочитать, посчитать и выполнить. Адвокат же сообщал условия по одному и всегда оставлял за собой следующее. Банковский договор был понятнее.

Гольдберг передал Вере ее экземпляры документов. Перстень снова оказался рядом с ее пальцами. На этот раз Вера не задержала взгляда на камне.

— Именные карты будут доставлены по адресу дома, — сказал управляющий. — С вами свяжутся заранее.

— Хорошо.

Вера убрала документы и карточку в сумку.

— Благодарю.

— Банк заинтересован в продолжении отношений с семьей Буровых.

Фраза прозвучала без любезности. Как еще один пункт договора, отсутствующий на бумаге.

— Это я уже поняла.

Гольдберг поднялся.

Встреча закончилась без поздравлений с будущим наследством, предложений немедленно обсудить управление состоянием и осторожных вопросов о планах Ольги. Гольдберг проводил их до двери кабинета и передал дальнейшее сопровождение к выходу