Глаза старой ведьмы, или Сибирское наследство - Ирина Мур

ее смущает. Весь образ продолжался из прошлого и имел надлом. Предательство. Потеря. Жизнь после того, как с человеком сделали то, что его сломало и чего он не простил.

Ольге Буровой такое прошлое повредило бы. Она приехала в город, который знал ее фамилию и ждал от нее чего-то своего, но точно не надлома. Чем меньше выдуманной биографии Вера добавит к этому ожиданию, тем безопаснее.

Глава 19

Второй кофе показался горячее первого. Вера подула на поверхность, хотя от этого почти ничего не изменилось.

В темном стекле шкафа снова поймалось ее отражение. Черные волосы лежали тяжелыми небрежными прядями. Правая сторона по-прежнему примята. Вера машинально провела по ней ладонью, выпрямляя. И вспомнила Хелу. Точнее, ее волосы — длинные, чёрные, прямые. Потом появилось лицо Кейт Бланшетт в гриме и чёрно-зелёный костюм.

Совпадение было небольшим, случайным, но помочь могло. Вере не пришлось бы представлять себя совершенно другим человеком. Достаточно убрать из отражения домашнюю футболку и собственное выражение лица девушки, которую разбудили в два часа ночи по внутренним часам.

Еще несколько секунд Вера смотрела на темное стекло, примериваясь.

Образ держался. Не целиком, конечно. Рога, мечи, мертвые армии и семейные разборки скандинавских богов никакой пользы не приносили. Но Хела стояла перед теми, кого считала временными хозяевами собственного дома, и само их присутствие воспринимала как досадное нарушение порядка. Ей не приходилось убеждать себя, что Асгард принадлежит ей по праву. С этого старшая дочь Одина начинала.

Вера медленно вернулась к острову. Она поставила чашку на столешницу, но сама садиться не стала.

Вот здесь ролевая модель начинала работать.

Вера слишком долго смотрела на наследство со стороны человека, которому его должны разрешить получить. Формально это было даже разумно: оформление не закончено, чужие документы могут проверить, Мельников способен в любой момент сообщить очередную неизвестную подробность или в принципе подставить. За последние сутки понятная осторожность незаметно для нее самой превратилась в привычку считать любого более осведомленного человека потенциальным экзаменатором.

А ведь экзамен существовал только до тех пор, пока Вера сама соглашалась его сдавать.

Она села и сделала глоток.

Хела не выглядела той, которая при каждом новом лице заново решает, имеет ли право находиться там, куда пришла.

Вот что Вере требовалось удержать.

Не надменность. Не уверенность в собственной силе. Даже не право на наследство само по себе, с ним еще предстояло разбираться официально. Способность не считать любой чужой вопрос проверкой, которую необходимо пройти.

До сих пор Вера делала это автоматически. Клиент Аделаиды мог задать неожиданный вопрос, и она моментально начинала искать, где находится опасность и как лучше ответить. Это было частью работы. Очень полезной. Иногда единственной, что спасала от ошибки.

Но здесь такая привычка могла выдать ее быстрее незнания.

Человек спрашивает — и Вера уже торопится доказать, что знает ответ. Человек молчит — и она начинает искать, чем вызвана пауза. Смотрит дольше обычного — значит, что-то заметил и понял. В результате, каждый раз собеседник получал от нее больше данных, чем успевал потребовать.

Хела в похожей ситуации сначала посмотрела бы на самого человека. Вера вспомнила фильм и рисунок роли: спокойный поворот головы, короткая задержка перед ответом, выражение лица, в котором чужая уверенность ничего не решала.

Ей не нужно полностью копировать Кейт Бланшетт. Достаточно изменить порядок своего поведения. Сначала понять, что происходит. И только потом испугаться, если для страха действительно найдется причина.

Мысль оказалась настолько непривычной, что Вера несколько секунд просто сидела с чашкой в руках.

Она снова представила Артема у двери. На этот раз он ничего не говорил заранее. Просто стоял.

Вера тоже.

Если он спросит о том, чего она не знает, сам вопрос еще не означает, что он поймал ее на лжи. Если скажет что-то странное, надо дать ему договорить. Начнет давить — прежде чем защищаться, надо понять, чего и зачем он хочет добиться.

Вопрос преподавателя с актерских курсов неожиданно вернулся и в другой форме.

Чего хочет человек напротив?

Собственная цель у Веры уже была. Теперь оставалось не забывать, что она есть и у остальных.

Вот тут Аделаида оказывалась полезнее любой скандинавской богини.

Клиенты редко приходили только за тем, что произносили вслух. Женщина спрашивала, вернется ли муж, а на самом деле хотела услышать, что любовница хуже нее. Другая просила снять порчу, потому что признать собственную ответственность за ошибки было страшнее любой магии. Третьей требовалось разрешение сделать то, что она давно хотела.

Вера научилась не принимать первую фразу собеседника за весь разговор. С Лопатиным придется делать то же самое.

Смотреть. Слушать. Не спешить отдавать ему ответ раньше, чем станет ясно, на какой вопрос он действительно пришел. И если ее пауза заставит его сказать больше, тем лучше.

Вера сделала еще один глоток.

Теперь образ Хелы из фильма «Тор: Рагнарек» перестал требовать дальнейшего разбора. От него осталось ровно то, что было нужно: внутренняя точка состояния, из которой чужой человек еще не становился судьей только потому, что вошел в комнату и знал больше.

Все остальное Вера умела сама.

Она посмотрела на свое отражение в темной поверхности шкафа. Никакой богини смерти там, конечно, не проявилось. Только невыспавшаяся девушка с разными глазами, растрепанными волосами и второй чашкой кофе.

Вера успела подумать, что с Лопатиным проверить найденную модель поведения придется раньше, чем ей хотелось бы.

Свет возник на противоположной стороне кухни без предупреждения. Сначала по камню острова скользнул холодный прямоугольный отблеск. Вера увидела его краем глаза и замерла с чашкой у губ. Только потом повернула голову.

Одна из темных дверец верхнего ряда больше не была дверцей. Еще секунду назад черная поверхность ничем не отличалась от соседних фасадов, теперь на ней медленно разъезжались створки автомобильных ворот. Никакого сигнала перед этим она не услышала. Ни звонка, ни уведомления, ни щелчка замка. Просто экран ожил именно тогда, когда на участок кто-то въезжал.

Вера медленно опустила чашку на каменную поверхность острова.

Ракурс был знакомым. Ночью тот же участок она видела на одном из мониторов в цоколе: ограда, часть дороги, край калитки. Значит, у системы наблюдения имелся как минимум еще один вывод, спрятанный прямо на кухне. В выключенном состоянии экран сливался с фасадом настолько хорошо, что накануне Вера несколько раз проходила рядом и ничего не заметила.

Сейчас это открытие почти не заинтересовало. Вера просто смотрела.

За воротами показался темно-синий капот. Достаточно новая Toyota RAV4. Автомобиль пересек линию ограды и исчез из