Глаза старой ведьмы, или Сибирское наследство - Ирина Мур

Вера посмотрела на нее и решила, что до одежды еще нужно дожить. Сначала кофе.

Она сунула ноги в тапочки, взяла телефон и вышла в коридор в том, в чем спала: мягких темных брюках и тонкой футболке.

По дороге вниз девушка ни разу не остановилась. За ночь дом не стал знакомым, но основные расстояния уже запомнились. Лестница, холл, проход за ней, кухня.

Кухня осталась в том же состоянии, в котором она оставила ее вечером. Возле мойки высох сотейник. Стакан стоял рядом. Два холодильника темнели отключенными металлическими плоскостями. Каменный остров выглядел пустым и слишком большим для одного человека.

Вера включила свет над рабочей поверхностью и занялась кофеваркой.

Зерна с сухим шорохом пересыпались в контейнер. Машина некоторое время молчала, потом внутри заработала мельница. В утренней тишине звук показался Вере слишком громким. Она стояла рядом, опираясь ладонью о столешницу, и смотрела в окно. Сосны за стеклом были мокрыми и почти черными. Между стволами лежал бледный свет. Ни движения, ни человека на дорожке.

Когда кофеварка закончила работу, девушка взяла чашку и села за каменный остров.

Первый глоток оказался слишком горячим. Она поставила кофе перед собой и оживила экран смартфона со вчерашними записями: фамилии, должности, родственные связи, несколько вопросов, на которые пока не было ответов. Вера пролистала их до Артема Лопатина и остановилась. Вчера ей было важно узнать, кто придет. Сегодня нужно стало другое: что делать, когда он придет.

Она открыла новую строку записей. Посмотрела на мигающий курсор и набрала: «С Артемом». Ниже появилось первое «не». Вера помедлила и решительно удалила весь текст.

Тут кофе начал действовать, и к ней вернулись те вопросы, которые прошедшей ночью получилось временно отложить.

Вчера Вера почти не думала о том, как именно собирается вести себя дальше. Не было времени. Аэропорт сменился дорогой, дорога — офисом нотариуса, затем этим домом, Мельниковым и поиском информации. Она реагировала на происходящее по мере того, как оно возникало.

До сих пор этого хватало. У Гольца были документы и заранее сложившаяся картина происходящего. Мельников сидел рядом. В доме никого не оказалось. В интернете можно было закрыть вкладку, если найденное становилось слишком неприятным.

Дальше так не получится.

Вера отпила кофе и попыталась представить Лопатина у входной двери этого дома.

Фотография после пожара пришла в голову первой. На ней был конкретный человек с копотью на лице, потными волосами и привычкой слушать того, кто находился за пределами кадра. В воображении он не хотел превращаться в удобного собеседника. Можно было придумать, что он скажет, но тогда пришлось бы заранее придумать и самого Артема, а вчерашний поиск уже показал, насколько плохо фамилии и несколько фактов заменяют живого человека.

Вера погасила экран и отложила телефон подальше от чашки.

Поздороваться она сможет без подготовки. Все остальное зависело от первой минуты. От того, с чем Лопатин войдет в дом, как посмотрит, что скажет и станет ли вообще говорить.

Заранее подготовленные реплики здесь не помогут.

На актерских курсах Вера однажды получила сцену, которую долго не могла сыграть. Текст был простой, партнер — знакомый, ничего сложного в самой ситуации не было. Она должна была по роли скрывать страх и все занятие старалась: держала спину прямо, следила за голосом, медленно поворачивала голову и делала паузы там, где, как ей казалось, уверенный человек должен был молчать.

Преподаватель смотрел некоторое время, потом остановил прогон и спросил:

— Чего вы хотите от партнера в этой сцене?

Свой ответ она давно забыла. Вопрос остался.

Девушка подняла чашку, но пить не стала, задумавшись: чего она хочет?

Ответ, возникший первым: не быть раскрытой.

И тут же: имущество старой ведьмы. Дом. Участок. Земля. Деньги. Вещи. Не чудесное богатство, обещанное Мельниковым. Конкретные активы, у которых есть стоимость и содержание.

Вера умела считать. По специальности она не работала ни дня, но красный диплом от этого не исчез. Цифры всегда становились понятными, когда переставали быть лишь мечтой.

Вчера наследство оставалось где-то вдали, за нотариусом, адвокатом, покойной старухой. Утром оно впервые встало перед Верой без всего остального. Если она доведет дело до конца, этот дом можно будет продать. Землю — тоже. Деньги станут ее деньгами.

Да, статуэтку заберет Мельников. Но остальное останется у Ольги Буровой.

Вера провела пальцем по гладкому краю чашки.

Мысль была не новой. Ради этого она и села в самолет. Но до сих пор в ней оставалась оговорка, которую Вера не замечала, пока не перестала ее делать.

Если все получится, и она вообще продержится достаточно долго.

Теперь ей захотелось не просто продержаться, а забрать. Дом, в котором она не собиралась жить. Деньги, которых еще не видела. Право самой решить, что делать со всем, что оставила Аграфена.

После этого Артем Лопатин перестал быть только угрозой разоблачения. Вчера вечером, читая о нем, Вера старалась понять, кто должен прийти в дом. Сейчас этого оказалось мало. Лопатин был первым человеком, на котором придется проверить не легенду, подготовленную Мельниковым, а собственное поведение. Документы здесь не помогут. Мельников рядом сидеть не будет. Если Вера начнет суетиться, оправдываться или слишком старательно демонстрировать, что ее совершенно не волнует человек, обязанный ей подчиняться, исправлять впечатление придется уже после того, как оно появится.

Она снова открыла фотографию Артема после пожара. На маленьком экране лицо выглядело более темным. Вера увеличила снимок, потом уменьшила обратно. Рассматривать дальше не имело смысла. Вчера она поняла про него все, что можно было понять без личного знакомства.

Мужчина на фотографии не выглядел ни робким, ни удобным. Это, пожалуй, было единственным, чему Вера верила без оговорок.

Она заблокировала телефон.

Перед таким человеком особенно легко ошибиться в одну из двух сторон. Начать давить, чтобы установить нужное расстояние. Или, наоборот, стараться показать, что никакой опасности для него нет.

Оба варианта требовали от Веры слишком многого. В первом пришлось бы изображать силу, которой у нее нет. Во втором — объяснять собственные намерения человеку, который о них не спрашивал.

Вера медленно отпила кофе.

Она не знала, как Артем относится к договору. Знала только то, что договор существует и что Мельников вчера напомнил о нем взрослому мужчине, который из-за этого должен был оставить свою обычную жизнь и явиться к наследнице ведьм Буровых. Одного этого хватало, чтобы не ждать благодарности. Но и враждебность была