Глаза старой ведьмы, или Сибирское наследство - Ирина Мур

на краю багажной скамьи рядом с открытым саквояжем. Кресло уже занимала одежда, приготовленная на утро, и смешивать чистые вещи с теми, в которых она провела дорогу, посетила нотариуса и несколько часов ходила по чужому дому, не хотелось. Ее обычная домашняя одежда дала телу девушки физическое облегчение.

Смартфон она положила в карман. Мельников мог позвонить в любой момент, а ходить по незнакомому дому без единственного собственного средства связи и фонаря было бы глупо.

Вера вышла в коридор и направилась к лестнице.

Свет включался перед ней отдельными участками и через некоторое время задержки медленно гас. За спиной постепенно темнели двери гостевых комнат, поворот к спальне Аграфены и бронзовая птица на узкой консоли. Дом снова сокращался до того пространства, в котором находилась девушка: несколько метров пола, стеклянное ограждение, темные ступени и отражения светильников в больших окнах. Было слышно, как через равные промежутки времени напольные часы делали мягкий двойной щелчок.

Вера спустилась в холл первого этажа дома. В окнах отражалась лестница, поэтому участок за ними казался темнее, чем было на самом деле. Снаружи мокрый снег почти закончился. Осталась мелкая вода, стекающая по стеклу, и которую внутренний свет дома превращал в редкие серебряные линии.

Кухню Вера запомнила, когда искала путь в цоколь: светлый проем за лестницей, металлические поверхности, край большого острова. Тогда она прошла мимо, занятая камерами. Теперь свернула туда.

Помещение оказалось больше, чем виделось из коридора. Кухня занимала отдельную широкую зону и продолжалась буфетной, скрытой за простенком.

Матовые фасады из темного дымчатого дуба чередовались со шкафами теплого серо-коричневого оттенка. Большой остров из темно-серого камня с белыми прожилками стоял посередине, оставляя вокруг достаточно места, чтобы несколько человек могли готовить, ни разу не столкнувшись плечами.

В столешницу острова была встроена черная стеклянная панель Wolf. На противоположной стене находились духовые шкафы той же марки, автоматическая кофеварка и большая мойка с высоким смесителем. Два высоких холодильника Sub-Zero из матовой темной стали занимали почти всю стену возле входа в буфетную. Рядом располагалась посудомоечная машина, спрятанная за мебельным фасадом.

Вера знала эти названия. Некоторые клиентки Аделаиды успевали между жалобами на неверных мужей сообщить стоимость кухни, гардеробной и ручек на шкафах. Богатые люди часто особенно подробно рассказывают о цене вещей, когда хотят доказать, что деньги для них ничего не значат.

Здесь цену не подчеркивали. Техника просто была дорогой, удобной и рассчитанной на долгую работу у взыскательной хозяйки.

Старинные вещи оставались в меньшинстве. Небольшие часы в серебряном корпусе стояли на дальней полке. Над низким буфетом висела старая картина с натюрмортом: фрукты и темный кувшин. На столешнице лежало большое овальное серебряное блюдо, пустое и недавно отполированное.

Вера включила верхний свет. Одновременно загорелась подсветка под шкафами. Камень острова стал почти черным, сталь холодильников отразила кухню размытыми пятнами. Никаких оставленных чашек, крошек, упаковок или случайно забытого полотенца. Кухню не заперли после смерти хозяйки. Ее вымыли, освободили и подготовили к долгому отсутствию людей.

Вера подошла к первому холодильнику и потянула тяжелую ручку. Внутренний свет не загорелся. Полки оказались пустыми и сухими. Стеклянные ящики вымыты, дверные карманы сняты и поставлены внутрь. Не пахло ни продуктами, ни моющим средством, ни привычным холодом. Температура почти не отличалась от комнатной. На панели управления не светился ни один знак. Морозильные отделения тоже были чистыми, без инея и следов воды. Дверцы оставили немного приоткрытыми с помощью небольших ограничителей, чтобы внутри не появилась сырость.

Второй холодильник оказался таким же.

Вера немного разочаровано закрыла тяжелую дверь. Включать два огромных агрегата ради пустых полок не имело смысла.

Автоматическая кофеварка находилась на удобной высоте. Рядом стоял закрытый шкаф. Внутри обнаружились чашки, небольшие стаканы, сахар в запечатанной упаковке и несколько пакетов сухих сливок. На нижней полке лежали две пачки зернового кофе.

Вера достала одну. Упаковка не была вскрыта. Срок годности позволял пользоваться кофе еще несколько месяцев. Вторая пачка оказалась такой же свежей.

Она проверила емкость кофеварки. Пустая, чистая. Контейнер для зерен тоже вымыли и оставили открытым.

Первое открытие за весь вечер, которое не требовало оценки риска, сомнений и дополнительных сведений.

Утром будет нормальный кофе.

Мысль порадовала сильнее, чем можно было ожидать после нотариуса, нового дома и нескольких часов поиска чужих биографий. Все остальное существовало пока в сложных формулировках. Кофе был кофе. Его можно было засыпать в машину, нажать кнопку и получить понятный результат.

Вера поставила пачку на место. Сейчас готовить кофе она не стала. По московскому времени вечер только начинался, организм не собирался спать и без бодрящего напитка. Если добавить еще чашку, к утру Красноярска она будет бодрой, раздраженной и неспособной быстро соображать в разговоре с Мельниковым или Лопатиным.

Девушка закрыла кофейный шкаф и перешла в буфетную.

За дверью оказалось узкое помещение со стеллажами и дополнительной рабочей поверхностью. На полках стояли банки и упаковки, расставленные по видам. Запасов было немного, но их явно оставили намеренно: то, что не портилось без холодильника и могло пригодиться в пустом доме.

Мясные консервы. Грибы. Белая фасоль. Молодая кукуруза. Растительное масло. Соль. Несколько банок со специями.

Вера взяла первую банку и проверила срок годности. Потом осмотрела крышку, шов и дно. Металл был ровным, без ржавчины и вмятин, крышка не вздулась. Она проверила вторую. Затем грибы, фасоль и кукурузу.

Клиенты Аделаиды иногда приносили ей домашние настойки, пироги, банки варенья и однажды копченую рыбу, которую пришлось выбросить вместе с пакетом. Вера давно усвоила, что слова «совершенно свежее» чаще всего произносит человек, сам не уверенный в результате. Здесь никто ничего не обещал, поэтому проверять приходилось самостоятельно.

Банки были фабричными, нераспечатанными и достаточно свежими. Масло стояло в темной бутылке, срок годности тоже не вышел. Соль оставалась сухой. Специи пахли нормально даже через закрытые крышки.

Вера выбрала самые маленькие упаковки. Оставлять открытые банки без работающего холодильника не хотелось, включать один из двух огромных устройств ради половины порции фасоли — тем более.

Она отнесла продукты на остров.

С посудой проблем не возникло. В одном из нижних ящиков лежали сотейники и кастрюли, выстроенные по размеру. В другом — ножи, лопатки, открывалки и приборы. Все было чистым, тяжелым и неудобно хорошего качества. Сотейник в руке весил столько, сколько обычно весит вещь, которую покупают один раз и потом передают вместе с домом по наследству.

Вера поставила его на панель Wolf. Потребовалось несколько секунд, чтобы понять управление. Сенсорные обозначения проявились после прикосновения. Она выбрала нужную зону и включила слабый нагрев.

Панель моментально