Глаза старой ведьмы, или Сибирское наследство - Ирина Мур

Она сохранила файл, закрыла все вкладки и приватное окно. История браузера в приватном режиме не сохранялась, но Вера все равно проверила список последних документов и очистила недавние загрузки. Никаких фотографий на компьютере не оставила.

Потом все выключила. Монитор погас. Системный блок коротко зашумел и затих. В комнате стало темнее, хотя три экрана видеонаблюдения продолжали светиться.

Вера повернула кресло к ним. Дорога оставалась пустой. Калитка — закрытой. На центральной дорожке никого. Розарий, гараж и оранжерея лежали в своих прямоугольниках, освещенные фонарями и холодным светом камер. Постоянный компьютер видеонаблюдения она не тронула.

Теперь девушка знала лица людей, от которых зависел успех ее авантюры. И знала, что один из них имеет право войти на участок, и считает, что не имеет права развернуться и уйти.

Глава 16

Вера еще некоторое время сидела перед мониторами видеонаблюдения. Потом поднялась с кресла. На столе остались темный блокнот, выключенный монитор, клавиатура и мышь, которыми, судя по отсутствию следов на клавишах и кнопках, пользовались нечасто.

Постоянный компьютер видеонаблюдения работал. За стеклом сетевого шкафа мерцали индикаторы, ровно шумело охлаждение. Система продолжала записывать пустые дорожки участка, закрытые ворота и мокрый снег, постепенно переходивший в дождь.

Вера вышла из комнаты, оставив дверь приоткрытой так же, как нашла.

В коридоре цокольного этажа свет включился по всей ближайшей секции. За спиной остался равномерный гул оборудования. Дальше слышались другие звуки: вентиляция, слабое движение воды, короткий запуск насоса. Дом не спал и не прятал ничего живого в стенах. Он просто продолжал работать после смерти хозяйки: греть комнаты, очищать воду, поддерживать воздух и сохранять записи с камер. И теперь Вера знала, откуда доносится большая часть шума. Это успокаивало.

Она прошла мимо прачечной и кладовой. Одинаковые коробки стояли ровными рядами, полотенца лежали сложенными по размеру, на полках не было пыли. Кто-то следил за домом и после смерти Аграфены: менял фильтры, проверял оборудование, пополнял расходные материалы. Имена и расписание этих людей Вера пока не знала. Эту проблему предстояло решить позже, когда появится возможность задавать вопросы.

Лестница вывела ее в холл. Здесь горели только скрытая подсветка у ступеней и два светильника возле консоли. Саквояж по-прежнему стоял возле встроенного шкафа. Коробка с ключами лежала на консоли. За время, проведенное Верой внизу, ничего не изменилось.

Девушка подошла к входной двери и потянула ручку. Тяжелая створка не поддалась. Рычаг замка оставался опущенным, ригели — выдвинутыми.

Она проверила дверь еще раз. Действие было бессмысленным, но полезным. После него вход можно было временно вычеркнуть из списка неизвестной опасности.

Вера вернулась к саквояжу, подняла и направилась наверх. Колеса тут же ударились о нижнюю ступень лестницы, поэтому багаж пришлось нести в руке. К середине подъема он стал заметно тяжелее, хотя утром в московской квартире весил ровно столько же.

Тогда внутри лежали лишь вещи для поездки. Теперь — ее настоящая жизнь, которую нельзя показывать людям, ожидающим Ольгу Бурову. Одежда Веры Мироновой. Документы Веры Мироновой. Серые линзы, способные за несколько секунд превратить наследницу с глазами старой ведьмы в обычную московскую женщину.

На втором этаже свет зажегся прежде, чем Вера окончательно поднялась на его площадку.

Широкий коридор уходил вглубь, затем поворачивал. Светлые стены, темные двери, узкие консоли. Современный интерьер продолжался и здесь. Старинные вещи использовались по одной, как акценты, которым позволяли существовать в новом пространстве: маленькая картина между дверями, фарфоровая фигурка на полке, часы в деревянном корпусе.

Дом не пытался выглядеть старше своих двадцати лет. Просто хозяйка принесла в него вещи, которые пережили несколько предыдущих поколений.

Вера поставила саквояж возле первой двери и нажала на ручку.

Эта гостевая спальня оказалась оформлена в теплых светлых оттенках: топленое молоко и беж. Большая кровать с мягким изголовьем стояла между двумя тумбочками из натурального светлого дерева, покрытого лаком. Покрывало цвета льна было натянуто ровно, без единой складки. Возле окна находилось кресло с высокой спинкой, рядом — круглый столик с тонкой столешницей. На стене висел небольшой зимний пейзаж в старой темной раме.

Все остальное было современным: встроенный шкаф, большое настенное зеркало в пол, тонкие светильники возле кровати, розетки на удобной высоте. Комната выглядела дорогой без очевидных доказательств цены. Хорошие материалы, правильные расстояния, никаких случайных предметов.

Вера подошла к окну. Оно выходило на оранжерею. Стеклянная крыша поблескивала под фонарями, отдельные секции были покрыты мокрым снегом. Внутри темнели растения. Боковая дорожка появлялась между соснами, исчезала и поворачивала к гаражу.

Центральной дорожки и основного крыльца отсюда видно не было.

Вера открыла встроенный шкаф. Пустые плечики висели на одинаковом расстоянии, на верхней полке лежали два сложенных пледа. Запаха закрытой комнаты не чувствовалось.

Ванная разместилась за отдельной дверью. Светлый камень, широкая раковина, просторная стеклянная душевая с тропическим душем. На полотенцесушителе висели два больших махровых полотенца, на столешнице — запечатанные флаконы с шампунем и гелем дорогой итальянской марки. Вера открыла кран. Холодная вода пошла первой, горячая появилась через несколько секунд.

Гостевая комната была полностью готова к приезду нежданного гостя.

Вера закрыла воду, забрала саквояж и вышла.

Вторая спальня находилась ближе к лестнице. Здесь цвета были холоднее. Графитово-серая кровать, такие же стены, прикроватные тумбочки из дорогого сорта дерева. У изножья стояла багажная скамья, обитая плотной серой тканью. На консоли — небольшая белая ваза, пустая, но слишком тяжелая на вид, чтобы ее могли случайно опрокинуть.

Над кроватью висела старая картина с темным лесом и медведями. Ее рама была потерта по углам, но полотно недавно реставрировали: краски выглядели лучше, чем дерево вокруг.

Вера раздвинула шторы. Из окна открывались центральная дорожка и часть крыльца. Калитку закрывали сосны, зато человек, направлявшийся к дому, должен был пересечь несколько освещенных участков. Лица отсюда не рассмотреть. Движение — вполне.

Мокрый камень отражал фонари. Дальше между деревьями оставались темные промежутки, но к самому крыльцу незаметно подойти было трудно.

Вера проверила шторы. Плотные полотнища полностью закрывали окно, под ними висела прозрачная ткань, почти не мешавшая обзору из темной комнаты.

Ванная комната оказалась немного меньше первой, но удобнее расположена. Большая душевая, две раковины, зеркало во всю стену. В закрытом ящике лежали новые зубные щетки, одноразовые бритвы и несколько упаковок мелочей, которые обычно обнаруживали в гостинице люди, забывшие дома половину косметички.

Встроенный шкаф был пуст. На багажной скамье саквояж Веры поместился бы целиком.

До лестницы оставалось несколько шагов. Хозяйская часть начиналась дальше, за поворотом коридора.

Вера оставила багаж возле кровати, но пошла к