Глаза старой ведьмы, или Сибирское наследство - Ирина Мур

Он был отчетливо сыном Инны. Ее глаза, скулы, рот, посадка головы. Только материнское холодное спокойствие у него еще не установилось. На каждой фотографии что-то сопротивлялось: взгляд уходил в сторону, плечо разворачивалось из общего ряда, улыбка появлялась позже остальных или не появлялась вовсе.

Аркадий знал, для чего стоит перед камерой. Игорь уже тогда хотел выйти из кадра.

Вера нашла фотографию с семейного праздника. Игорю около двенадцати. Потом снимок в пятнадцать лет: темная рубашка, волосы чуть длиннее, чем на детских фотографиях, та же светлая кожа и серо-голубые глаза. Он смотрел прямо, но выражение не имело ничего общего с покорностью фотографу. Даже на плохом снимке с жесткой вспышкой Игорь был заметно красив. В другой семье это могло стать редким преимуществом. У Гордеевых красота выдавалась всем детям вместе с фамилией и потому не считалась отдельным достижением.

После подростковой фотографии след Игоря обрывался.

Вера перебрала варианты имени, добавила отчество, Красноярск, фамилию матери, название клиники. Нашла старые результаты, чужих людей и несколько закрытых страниц. Ни актуальной фотографии. Ни профессии. Ни места работы. Ни интервью. Ни взрослого профиля, который можно было уверенно связать с семьей.

Средний сын существовал. Интернет подтверждал детство и отказывался сообщать, что было дальше.

Вера записала: «Игорь. Последние открытые фото — примерно 15 лет. Взрослых данных нет».

Она не стала придумывать причину. Люди исчезали из открытого доступа по множеству обычных причин. Меняли фамилию, закрывали страницы, уезжали, не любили фотографироваться или имели родственников, способных убрать лишнее из поиска. У Гордеевых возможностей для последнего было достаточно.

Узнать взрослого Игоря по этим снимкам Вера вряд ли бы смогла. Остались отдельные признаки — глаза, скулы, линия рта, — но за десять лет лицо меняется сильнее, чем людям нравится думать. Особенно если человек сам не хочет, чтобы его находили.

Николай, напротив, из семейной жизни не исчезал.

Сейчас ему четырнадцать, и он учится в Швейцарии. Это нашлось в недавнем интервью Владислава, где вопрос о детях занимал всего несколько строк. Старший работает в клинике. Средний живет своей жизнью. Младший учится за границей и должен приехать домой, в Красноярск, на каникулы.

Владислав упомянул, что через неделю они с Инной летят к сыну на школьное мероприятие. Фраза стояла между разговором о новом филиале и планами сети, без попытки показать особую родительскую теплоту. Тем убедительнее выглядела.

На открытых страницах нашлись фотографии с семейных каникул. Николай рядом с Инной. Николай между родителями. Николай с братьями на более старом снимке. Светлые волосы, светлая кожа, тонкие черты, высокие скулы и серо-голубые глаза. Еще один сын Инны, тоже пока без ее холодной завершенности.

В одном поздравлении родственница писала, что ждет его домой. В другом обсуждали даты каникул. На фотографии со школьного мероприятия в Швейцарии Инна стояла среди других родителей, одетая проще, чем на благотворительных вечерах, но все равно заметная. Под снимком Владислав коротко ответил на поздравление сыну.

Мальчика отправили учиться в другую страну, но не убрали из семейного расписания. Родители ездили к нему, знали даты школьных событий, строили планы на каникулы. Николай присутствовал в их жизни даже тогда, когда находился далеко.

Вера вернулась к общей фотографии и увеличила ее.

Теперь сходство раскладывалось легко.

Аркадий весь во Владислава. Те же темные волосы, синие глаза, правильные черты и привычка занимать место так, как будто оно предназначается только ему.

Игорь и Николай похожи на Инну, и оба разные. Один — напряженный, уже в детском возрасте пытающийся отвернуться от камеры. Второй — мягкий, еще не научившийся закрывать лицо спокойной улыбкой, как у матери.

Вера посмотрела на свои заметки.

«Владислав — власть.

Инна — холодное спокойствие.

Аркадий — доверие и соблазн.

Игорь — сопротивление.

Николай — еще незаконченная красота».

Она стерла последние пять строк. Слишком похоже на записи колдуньи Аделаиды после расклада карт. Вместо них оставила должности, возраст, родство и ссылки.

Но вывод никуда не исчез.

Гордеевы были неприлично богаты внешностью. У каждого она работала по-разному. Владислав заставлял соблюдать дистанцию. Инна не позволяла понять, что думает. Аркадий создавал ощущение личного внимания и мог получить доверие раньше, чем заслуживал. Игорь даже на старых фотографиях отказывался удобно помещаться в семейную картину. Николай пока выглядел самой мягкой версией этой породы.

Глава 15

Следующей Вера набрала фамилию Лопатина. Поисковик предложил несколько страниц однофамильцев, страницу строительной фирмы и публикацию регионального управления МЧС. Фотография в выдаче была маленькой, но имя совпадало полностью: Артем Павлович Лопатин.

Вера открыла ссылку.

Новость рассказывала о вручении ведомственных наград сотрудникам пожарно-спасательных подразделений. Обычный официальный текст: должности, звания, номера приказов, несколько общих фраз о мужестве и профессионализме. Артем Лопатин значился капитаном внутренней службы, заместителем начальника караула пожарно-спасательной части. Тридцать два года.

Она внесла сведения в заметки и вернулась к статье.

На фотографии награжденные стояли в два ряда перед знаменем. Артем находился с краю, в темной форме, с наградой на груди. Короткие темно-русые волосы, широкие плечи, крепкая шея. Лицо сильное, немного грубоватое: тяжелее в нижней части, с чуть неровным носом и упрямой линией рта. Серо-зеленые глаза на официальном снимке казались светлее из-за вспышки.

Красивым его сделали не правильные черты. Скорее общее впечатление мужчины, которому его лицо никогда не мешало и потому не требовало отдельного внимания.

На групповой фотографии Артем выглядел хуже, чем мог бы. Форма сидела слишком жестко, свет падал прямо, выражение соответствовало моменту вручения награды: торжество следовало переждать, не испортив снимок.

Вера увеличила текст под фотографией.

Награду он получил за действия при пожаре в жилом доме. Возгорание произошло ночью, подъезд и верхние этажи быстро заполнились дымом. Караул проводил эвакуацию и поиск людей в квартирах. Лопатин руководил действиями части звена, несколько раз заходил в задымленную зону, помогал выводить жильцов и участвовал в выносе пострадавших.

Формулировки были сухими. «Организовал». «Обеспечил». «Действовал в условиях ограниченной видимости». «Проявил решительность».

За каждой стоял человек, который добровольно входил туда, откуда остальные пытались выйти.

Вера перешла на сайт пожарно-спасательной части, потом в официальное сообщество управления МЧС во «ВКонтакте». Там нашлась более ранняя публикация о том же пожаре. Несколько фотографий были сделаны уже после тушения.

На одной Артем стоял возле машины без шлема, в расстегнутой боевой куртке. На лице остались копоть и след от ремня каски, волосы намокли и прилипли ко лбу. Он смотрел в сторону, слушая человека за пределами кадра. Усталость убрала с лица официальную неподвижность и сделала его заметно привлекательнее. Здесь грубоватые черты складывались