Глаза старой ведьмы, или Сибирское наследство - Ирина Мур

Вера просмотрела соседние камеры за тот же промежуток. Гараж, оранжерея, боковые дорожки. Ни Кирилл, ни Мельников не вернулись другим путем. Никакой второй машины возле участка не появилось.

Девушка вернула прямую трансляцию. Все ракурсы снова показывали пустой периметр. Закрытую калитку. Мокрые дорожки. Освещенное крыльцо.

Вера откинулась на спинку кресла. Теперь она знала, что снаружи действительно никого нет.

Глава 14

На втором столе обнаружился обычный блокнот в темной твердой обложке. Вера заметила его случайно. Он прятался между монитором и лотком для бумаги, прижатый к стене, и явно относился к оборудованию так же, как запасной кабель или инструкция к принтеру.

На первой странице аккуратным почерком было написано название домашней сети. Ниже — пароль. Дальше шли учетные записи и пароли к ним, настройки МФУ и камер, данные для доступа к Wi-Fi, телефон и электронная почта компании, обслуживавшей систему. Рядом с некоторыми строками стояли даты. Отдельные пароли были перечеркнуты, другие вписаны новой ручкой и иным почерком. Несколько коротких примечаний касались замены карт памяти, резервного копирования и обновления программного обеспечения.

Никаких колдовских формул старой ведьмы. Никаких сведений о жабе с монетой во рту. Только записи человека, которому однажды надоело искать специалиста каждый раз, когда техника требовала пароль или кодовое слово.

Вера перелистала блокнот до конца. Последние страницы оставались чистыми.

Она нашла в блокноте нужную запись и подключила свой смартфон к домашней Wi-Fi сети. Интернет появился быстро и заработал быстрее мобильного. Потом девушка включила второй компьютер, дождалась поля входа и ввела учетные данные из того же блокнота.

Система приняла пароль и пустила на рабочий стол. Значков мам оказалось немного: стандартный браузер, текстовый редактор и электронные таблицы, программа для просмотра сканов документов, пустая папка, приложение МФУ. Никаких личных фотографий, переписки или файлов с именем Аграфены. Компьютер предназначался для работы тех, кто обслуживал дом, и не обещал ничего интереснее таблицы с расходниками.

Вера открыла браузер в приватном режиме. Привычка осталась от Аделаиды. Клиентам казалось, что колдунья узнает прошлое по пламени свечи и линиям на ладони. На самом деле большую часть сведений давали открытые страницы соцсетей, фотографии с геолокацией, поздравления родственников и старые объявления. Люди охотно выкладывали в Интернет все, что потом называли тайной.

Вера открыла на телефоне заметки и написала фамилию:

«Гордеевы».

Ниже оставила несколько пустых строк. Должности. Родство. Лица. Репутация. Отсутствующие сведения.

Мельников успел назвать их хозяевами города, но не дал ни одной фотографии. С фамилиями работать было неудобно. Фамилия не входила в комнату, не смотрела в глаза и не задавала вопросы. Человек — входил.

Первым Вера набрала полное имя Владислава Аркадьевича. Поиск первой записью выдал сеть клиник «Клиодна».

Официальный сайт открылся быстро и выглядел так, как должны выглядеть сайты, на которых не показывают цены до личной консультации. Много светлого пространства, крупные фотографии врачей, операционные без единого лишнего предмета, отдельные палаты с мебелью, напоминающей хорошие гостиницы. Пластическая хирургия. Реконструктивная хирургия. Омоложение. Современное оборудование. Международные методики. Конфиденциальность.

Карта филиалов занимала отдельную страницу. Красноярск стоял первым, дальше шли другие крупные города: Новосибирск, Омск, Тюмень, Барнаул и Иркутск. У каждого отделения имелись собственные врачи, операционные, стационар и фотографии здания. Центральная клиника располагалась в Красноярске и выглядела достаточно большой, чтобы внутри потерялся кабинет Аделаиды вместе со всем его этажом московского здания.

Вера просмотрела раздел «О нас».

«Клиодна» выросла из одной красноярской клиники. Потом открылись филиалы. Затем учебный центр, программы обмена, международные конференции, благотворительные проекты и реконструктивные операции для людей, получивших тяжелые травмы. На фотографиях сотрудники стояли в одинаковой медицинской форме, оборудование блестело, пациентам обещали безопасность, естественный и длительный результат, сопровождение на всех этапах.

Слово «премиальный» почти не использовалось. В этом не было нужды. Его заменяли: отдельный вход, персональная медсестра, палаты с гостиной зоной и фотографии зданий, возле которых не парковались случайные машины.

Вера вписала в заметки: «Клиодна. Сеть клиник по всей Сибири. Пластика, реконструкция, омоложение. Центральная — Красноярск». Потом дописала: «Очень большие деньги».

На сайте фамилия Гордеевых встречалась постоянно. Владелец. Генеральный директор. Главный врач центральной клиники. Благотворительный фонд. Попечительский совет. Ссылка на интервью. Ссылка на деловой форум. Ссылка на официальное сообщество во «ВКонтакте».

Мельников назвал их хозяевами скрытого города. Обычному Красноярску Гордеевы тоже были хорошо знакомы. Их фамилия стояла рядом с руководителями региона, владельцами крупных компаний, директорами музеев и главами медицинских учреждений. Они открывали филиалы, покупали оборудование, финансировали лечение и появлялись на мероприятиях, куда Веру не пропустили бы даже с приглашением, если бы она пришла в своей обычной одежде и со своим паспортом.

Владислав Аркадьевич смотрел с главной страницы раздела о руководстве.

Фотография была официальной: темный костюм, белая рубашка, нейтральный фон. Подтянутый мужчина с прямой спиной, темными волосами, уже заметно тронутыми серебром у висков. Точеный профиль, четкая линия рта, глубокие синие глаза.

Вера расширила фотографию. Глава семейства колдунов Гордеевых оказался обладателем той мужской красоты, которую возраст не уничтожил, а перевел в другое качество. В молодости такое лицо, вероятно, заставляло женщин безоглядно влюбляться. Теперь оно заставляло людей выбирать правильные слова. В нем осталось что-то от главного героя старого фильма, только романтическая часть закончилась задолго до появления титров.

Следующий снимок был сделан на открытии филиала. Владислав стоял среди врачей, чиновников и людей с одинаковыми торжественными улыбками. Никто не теснился. Пространство вокруг него возникло само: половина шага — справа, чуть больше — слева.

На другой фотографии он сидел на деловом форуме. Микрофон, бутылка воды, табличка с фамилией. Остальные участники поворачивались к нему, хотя мужчина говорил с другого конца стола.

Владислава ставили в центр не фотографы. Центр сам переходил туда, где он был.

Вера записала должность и открыла несколько интервью. Из них складывалась правильная история: красноярская клиника, развитие сети, требования к врачам, обучение за границей, инвестиции в оборудование. Владислав говорил о медицине как человек, который сам не держит скальпель, но решает, у кого он будет в руке и сколько будет стоить инфраструктура вокруг.

В благотворительных публикациях его называли меценатом. В деловых — одним из заметных предпринимателей региона. В медицинских — основателем сети. Ни один текст не позволял предположить, что этот же человек разбирает споры между колдунами и решает, кого признавать в скрытой части города.

Интернет вообще плохо показывал главное. Зато прекрасно объяснял,