Глаза старой ведьмы, или Сибирское наследство - Ирина Мур

— Да. Он мог бы засомневаться.

— Он уже получил доказательство, которое хотел. Не стоило предлагать ему новое.

В этом Мельников был собой больше, чем во всех разговорах о магии. Не скрыть факт целиком, а вовремя убрать лишнего свидетеля. Не солгать, а не дать человеку увидеть вопрос, который тот еще не догадался задать.

В гостиной стало темнее. Лампы теперь освещали уже не отдельные предметы, а два небольших круга внутри большой комнаты. Вера посмотрела на часы над камином. Было еще не поздно, но октябрьский день за окнами закончился.

— Лопатины, — сказала она. — Почему им защита разрешает входить?

Мельников взял перчатки с папки, переложил на подлокотник.

— Потому что около четырехсот лет назад один из их предков очень дорого заплатил за услугу ведьмы Буровой.

— Чем?

— Собой и всеми мужчинами своей семьи, которые должны были родиться после него.

Вера нахмурилась.

— Это фигура речи?

— Нет. Он заключил договор. С того дня мужчины Лопатины принадлежат ведьмам Буровым.

— Принадлежат как родственники, слуги или имущество?

— Как рабы.

Слово осталось между ними. Вера уже успела увидеть огонь, горевший вниз, живую ветку в собственной ладони и узнать про защиту, убивающую человека за неправильный вход. Но рабство показалось самым нелепым. Слишком человеческим. Для него не требовались ни свечи, ни молния, ни мертвая ведьма. Достаточно было одного предка, решившего расплатиться теми, кто еще не родился.

— Настоящие рабы?

— Настоящие.

— Ошейники, ремни, плетки, связывание, горячий воск? Четыреста лет назад людям тоже требовалось как-то развлекаться.

Мельников посмотрел на нее поверх своих сложенных лодочкой рук.

— Насколько мне известно, секс к этому договору отношения не имел.

— Как-то скучно.

— Они выполняют приказы. Сопровождают, защищают, возят, носят вещи, занимаются всем, что поручит Бурова. И не могут отказаться без последствий.

— Каких?

— Болезненных.

— Вы можете говорить точнее?

— Могу. Но вам достаточно знать, что прямой отказ настоящей Буровой вызывает откат. Сильную боль, судороги, иногда повреждения внутренних органов. Чем жестче сопротивление, тем тяжелее последствия.

Вера посмотрела на свои руки. Сегодня ими подписывали чужое имя, открывали чужую калитку и входную дверь. Завтра ими, возможно, придется показывать взрослому мужчине, куда поставить ее чемодан.

— Аграфена пользовалась договором?

— Постоянно.

— И как обращалась со своим Лопатиным?

Мельников на секунду задержал взгляд на холодном камине.

— В молодости — плохо. Если была не в духе, могла избить Павла Лопатина или заставить его ползти на коленях. Иногда при людях.

— Все-таки плетки.

— Не обязательно. Я уже сказал: сексуального смысла в этом не было. Аграфена Матвеевна просто любила причинять боль.

— Очень важное уточнение.

— Это вы начали с веревок.

Мельников впервые за разговор выглядел раздраженным. Вера решила считать это маленькой победой.

— А к старости она стала добрее?

— Относительно. Похоже, у нее стало меньше сил. Пара пощечин прилюдно. Иногда тростью по ногам.

Вера кивнула.

— Возраст принес умеренность.

Мельников не улыбнулся.

— Павел Лопатин умер два года назад. После этого Аграфена почти не выходила из дома и редко нуждалась в постоянном сопровождении. Артем по факту еще не служил ведьме Буровой.

— Артем — сын Павла?

— Да.

— И теперь должен служить наследнице Аграфены?

— Да. Для окружающих — вам. Для города вы — Бурова.

— Он обрадуется?

— Сомневаюсь.

Вера откинулась назад. На короткое мгновение ей захотелось рассмеяться. Утром она боялась, что не сумеет изобразить богатую наследницу. К вечеру выяснилось, что к богатой наследнице прилагается потомственный раб.

— Что вы собираетесь ему сказать?

— Что наследная ведьма Бурова приехала и требует к себе наследного раба.

— Я никого не требую.

— Это не имеет значения.

— А если я откажусь его принимать?

— В Красноярске знают о договоре Буровых и Лопатиных. Не во всех подробностях, но достаточно. Наследница приехала, дом ее пропустил, а Лопатин не появился рядом — это вызовет вопросы.

— Поэтому мне нужен раб для убедительности...

— Вам нужен человек, которого все ожидают увидеть при Буровой.

— И что я должна с ним делать?

— Пользоваться разумно. Он знает город, умеет водить, может помочь с вещами, с участком, с бытовыми вопросами. Воспринимайте его как нанятого помощника.

— Нанятого кем?

— Договором.

— Очень удобный работодатель.

Мельников немного подался вперед.

— В одном вы должны быть особенно осторожны. Не отдавайте приказов, от которых нормальный человек захотел бы отказаться.

Вера посмотрела на него.

— Потому что Артем сможет?

— Да.

— И никакого отката не будет?

— Вы не Бурова. Для вас их договор не подействует.

— И он поймет, что я не настоящая наследница.

— И тогда у вас появится проблема, которую нельзя прикрыть документами.

Мельников говорил без угрозы. Но Вера уже поняла, как легко одно ее неверное слово может стать опасностью.

— То есть я должна приказывать ему только то, что он и так согласится сделать.

— Вы умеете подводить людей к нужному действию, не заставляя их прямо.

Он напомнил о ее роли колдуньи Аделаиды без презрения, как о полезной квалификации.

— Не унижайте его. Не требуйте ничего опасного, незаконного или откровенно бессмысленного. Просите отвезти, принести, показать, помочь. Формулируйте так, чтобы он исполнял распоряжение по обычным причинам.

— А со стороны это должно выглядеть как подчинение.

— Именно.

В кабинете Аделаиды Вера продавала клиенту решение, которое тот уже был готов принять сам. Здесь требовалось делать то же самое: отдавать только те приказы, которым Лопатин мог подчиниться добровольно, и позволять окружающим приписывать согласию магическую причину.

— Когда он придет?

— После моего звонка.

— Сегодня?

— Возможно. Если не успеет — утром.

Вера посмотрела на темное стекло. Где-то в городе жил Артем Лопатин, взрослый мужчина с собственной жизнью, который с детства готовился на роль раба ведьмы Буровой. И теперь ей требовалось обращаться с ним так, чтобы он не заметил отсутствия рабства.

— То есть я обязана изображать хозяйку.

— Да.

— И одновременно не доводить до момента, когда раб может сказать «нет».

— Да.

— Прекрасная роль.

— Вы справитесь.

— Вы говорите это каждый раз, когда не собираетесь помогать.

Мельников промолчал.

— Вы сказали, что Гольц сообщит Гордеевым, — вспомнила Вера. — Кто они?

Адвокат взял папку с колен и положил на стол. Видимо, разговор приближался к последней части.

— Настоящие хозяева Красноярска.

— Обычная администрация в курсе?

— Обычная администрация занимается обычным городом.

— А Гордеевы?

— Колдовскими семьями.

— Вы назвали их верхними?

— Я не называл.

— Но они верхние.

— Вы быстро учитесь.

Он сказал это без похвалы.

— Гордеевы держат местный порядок с момента основания города. С середины семнадцатого века. Через них проходят старые договоры, споры между семьями, разрешения, признание новых людей, наказания за нарушения. Они не владеют обычным Красноярском. Но среди ведьм и колдунов мало кто принимает серьезные решения, не