Глаза старой ведьмы, или Сибирское наследство - Ирина Мур

которую адвокат изучил по книгам и научился использовать. Для Гольца это, по-видимому, не делало Мельникова равным. Всего лишь полезным человеком, который слишком много знает и потому требует осторожности.

— Вот почему он смотрел на вас слегка сверху, — сказала Вера.

— Павел Андреевич смотрит сверху на многих.

— Но на вас с удовольствием.

Уголок рта Мельникова едва заметно сдвинулся.

— Его семья занимает достаточно высокое положение, чтобы помнить о происхождении, и недостаточно высокое, чтобы забыть о нем.

Это прозвучало жестче любой обиды. Вера решила, что Гольц, возможно, был прав хотя бы в осторожности.

— Ладно. Гольц не мог войти. Вы не могли. Я не Бурова и не из Лопатиных. Почему ничего не случилось со мной?

Мельников сложил свои перчатки вместе, выровнял края и только после этого ответил:

— Потому что Аграфена Матвеевна была высокомерной женщиной.

— Защита тоже высокомерная?

— Защиту создают привычки владельца.

— Вы с ней хорошо знали друг друга?

— Лично мы не встречались. Несколько раз разговаривали по телефону. Дважды — по видеосвязи. Остальное я понял из ее писем, распоряжений и документов.

— И этого хватило, чтобы отправить меня вперед.

— Хватило, чтобы предположить.

За окном с ветки сорвался мокрый ком снега и тяжело упал на землю. Вера проводила его взглядом.

— Что именно вы предположили?

— Аграфена не стала бы каждый раз выходить к воротам ради уборщицы или садовника. Она не хотела бы каждый раз озабочиваться, можно ли впустить человека, который чистит бассейн, проверяет отопление или следит за растениями. Для нее подобные люди были частью хозяйства. Не гостями и не противниками.

— Обслуживающим инвентарем.

— Примерно.

Мельников оглядел комнату. Не как человек, впервые оказавшийся внутри, а как специалист, сверяющий результат с расчетом.

— Такой дом нельзя оставить без присмотра даже на неделю. Оранжерею — тем более. Уход требовался при жизни старой хозяйки и после ее смерти тоже. По идее, защита должна пропускать обычных людей, если они приходят работать и не пытаются причинить вред. Я рассчитывал, что человека без магии она не сочтет угрозой.

Вера медленно повернулась к нему.

— Меня.

— Вас.

— Потому что я обычная.

— Потому что для защиты вы безопасны.

— Настолько безопасна, что меня приняли за прислугу.

— Зато не ударили молнией.

Он произнес это так, словно заявил очевидное преимущество выбранной схемы.

— Вы были уверены?

— Нет.

Ответ прозвучал неприятно откровенно.

Вера сначала даже не нашлась, что сказать. В Москве Мельников показал ей настоящую магию, собрал документы, подготовил паспорт, купил билет, организовал нотариуса и машину. Он выглядел человеком, который не начинает дело без готового результата. У калитки оказалось иначе. Все трое мужчин сидели в автомобиле и смотрели, как она идет к дому, потому что никто не знал, что произойдет.

— То есть это была проверка?

— Да.

— На мне?

— Другого подходящего человека у меня не было.

— Подходящего для удара молнии?

— Подходящего для роли наследницы.

— А если бы ваша догадка оказалась неверной?

Мельников на несколько секунд замолчал. Потом нехотя ответил:

— Тогда пришлось бы признать, что этот путь закрыт.

— Мне было бы очень приятно узнать об этом перед смертью.

— Первый разряд не обязательно смертелен.

— Великолепно. Значит, вы рассчитывали не на мою безопасность, а на исправность сердца.

— Я рассчитывал на устройство защиты.

Глава 12

Вера встала и подошла к окну. Стекло отдавало холодом. Снаружи уже зажглись низкие фонари вдоль дорожки. Их свет лежал на мокром асфальте отдельными бледными пятнами. Вера увидела себя там несколько минут назад: коробка в руке, дом впереди, трое мужчин за стеклами машины. Она шла медленно, осматривала розарий, гараж и оранжерею, боялась чужих глаз и даже не знала, что настоящая опасность ждала уже на первом шаге.

— Гольц знает? — спросила она, не оборачиваясь.

— Он знает, как должна работать защита.

— По его мнению.

— По его мнению, пройти свободно может только Бурова. Либо Лопатин, которого он знает в лицо.

— Поэтому он так успокоился.

— Да.

— И отдал ключи.

— Ваш вход на участок и в дом убедил его сильнее паспорта, государственных баз и прочих документов вместе взятых.

Вера повернулась к комнате. Мельников сидел на прежнем месте, свет лампы падал на его руки и папку, оставляя в тени лицо.

— Он ошибся в причине этого.

— Его вывод выгоден нам обоим.

— Выгоден вам.

— Если вы хотите получить наследство Аграфены, вам тоже.

Спорить с этим было трудно. Гольц видел самозванку несколько часов и уже перестал сомневаться.

— Он расскажет?

— Обязательно.

— Кому?

— Сначала своим. Потом другим семьям его круга. Гордеевым сообщит отдельно, скорее всего еще сегодня. Дальше новость уйдет вниз. К тем, кто слабее, к одиночкам, к чернокнижникам.

— У вас здесь все действительно разложены по полкам.

— Не все. Только те, кому важно, на какой полке они стоят.

— И завтра весь город будет знать, что дом признал внучку Аграфены.

— Не весь город. Нужная его часть.

Вера вернулась к дивану. Коробка с ключами лежала перед ней, тяжелая и молчаливая. Еще утром эти люди верили бумаге. Теперь у них появилось чудо, которого на самом деле не было. Настоящая магия только что помогла мошеннице убедительнее любой подделки.

— Тогда почему мое разрешение сработало на вас? — спросила она. — Если я для этой защиты всего лишь безопасная уборщица.

— Потому что доступ внутрь и право впустить конкретного человека — разные условия.

Вера ждала.

— Постоянный хозяйственный допуск позволяет обычным людям входить самим, — продолжил Мельников. — Но иногда им требуется привести того, кого защита автоматически не пропустит. Оценщика. Врача. Мастера, способного работать с защищенной системой. Колдуна, которого вызвали проверить старую вещь. Хозяйка могла отсутствовать, болеть или просто не желать спускаться ради каждого такого человека.

— И прислуга выдавала временный пропуск.

— По всей видимости.

— Поэтому вам понадобились точные слова.

— Я не знал, достаточно ли будет обычного «проходите». У старых защит буквальное понимание речи считается достоинством.

Теперь связь стала Вере абсолютно ясной. Аграфена не наделяла прислугу правом принимать колдунов на чай. Она оставила хозяйственный механизм: человек, которому позволено находиться внутри, мог провести нужного специалиста. Мельников использовал это право, хотя он не знал наверняка, существует ли оно.

— В этом вы тоже не были уверены?

— Нет.

— Но шагнули.

— Я стоял достаточно близко к границе, чтобы при необходимости отступить.

— После молнии.

— После первого срабатывания.

— Если бы оно вас не убило.

— Именно.

Вера посмотрела на него дольше, чем требовалось. Чужим телом Мельников рисковал легко. Своим — только когда мог заранее поставить ботинок у самой границы и рассчитать движение назад.

— Почему вы дождались, пока Гольц уедет?

— Павлу Андреевичу незачем было видеть, что