Жрец Хаоса. Книга ХVII - М. Борзых

Андрей Алексеевич откинулся в кресле, сцепив пальцы на животе, и внимательно посмотрел на министра. Он знал Воронова с детства и ни разу не видел его в таком возбуждении.

— Обычно вы, Алексей Фёдорович, спокойны и невозмутимы, а тут вцепились в князя мёртвой хваткой.

— У нас с ним такие перспективы открываются, что за два десятка лет его работы воевать даже ни с кем не придётся! — Воронов чуть подался вперёд, и его глаза блеснули. — Будем жить в мире и благодати, обложенные мирными договорами. В нашу сторону пикнуть все бояться будут. А это, Ваше Императорское Величество, к тому же ещё и значительная экономия — по части военных бюджетов и расходов на всевозможные военные действия. Дайте нашей стране полвека без войн, и мы расцветём и усилимся! — Он на мгновение замолчал, словно собираясь с духом. — Вы знаете, я редко к вам с личными просьбами прихожу. За сына родного — и то не просил, ибо считаю, что правильно отправили на Соловки: пусть остынет и выводы сделает. А князь… Его нужно держать к трону настолько близко, насколько возможно. В идеале и вовсе повязать узами крови и брака. Не принеси он вам клятву, я бы сказал, что он смертельно опасен для империи. Ибо умён, силён и фактически организует вокруг себя альтернативный центр силы и принятия решений.

— Вы сейчас, Алексей Фёдорович, говорите как моя матушка, — усмехнулся Андрей Алексеевич, и в его голосе прозвучала тёплая ирония. — Но и та, спустя время и некоторые семейные обстоятельства, едва не стоившие ей жизни, поверила в то, что князь — исключительно верный человек. Ну а то, что он делает для империи, стоит отдельного разговора. Но на шею ему мы садиться не будем. Поверьте, я первый же встану на его защиту. Сейчас я скажу вам один факт, который пока широкому кругу лиц недоступен, но рано или поздно вскроется. Тогда, работай Юрий Викторович в вашем ведомстве, конфликт интересов будет неизбежен. Я же пытаюсь не доводить до этого.

Воронов умолк, что-то просчитывая в уме. Его пальцы замерли на фарфоровой чашке, а взгляд стал отсутствующим, как у человека, который мысленно перебирает картотеку. Затем он поднял глаза на императора и медленно, взвешивая каждое слово, произнёс:

— Он метит на престол какой-то из стран. Или вы его сами выдвинете, чтобы убрать возникающую напряжённость, но остаться в союзных отношениях. Возможно даже собрались из имперских земель под него страну выделить, вроде той же Финляндии, сделав Угарова ярлом-протектором. Заодно бы и вашу сестру с ним браком сочетать было идеальным решением.

— С чего вы взяли? — заинтересовался император логикой размышлений Воронова, бесспорно интересной.

— Во-первых, из-за его командировок. Подготовку персоналий для его поездки в Скандинавию осуществляло в том числе и наше ведомство, хоть все средства и шли в основном через Имперскую Службу Безопасности. Во-вторых, Утгарды — древний скандинавский род. И если одно время были ослаблены, то сейчас в своём активе имеют трёх архимагов. — Воронов на мгновение задумался. — Хотя, вероятно, можно считать, что трёх с половиной. Двое чистокровных Утгардов, альбионская княгиня — супруга князя, — и княжна Эльза, которая не спешит проверять собственный ранг после дуала с Ночиной. А там, судя по тому, что они больше суток столицу лечили абсолютно безвозмездно, ранг тоже, скорее всего, подрос — вероятнее всего, по части энергомантии, а лекарское дело само подтянется за счёт использования приоритетной энергии при излечении.

Андрей Алексеевич молча слушал, не перебивая, и Воронов, ободрённый этим молчанием, продолжил:

— Ну и позвольте уж тоже: откровенность за откровенность. Все знают, что он сын княжны Виктории Алексеевны. Исходя из наличествующего у него ранга, отцовской кровью у Угаровых интересоваться чревато — могут и на дуэль вызвать. Но ведь есть немалая вероятность, что отметиться в крови князя мог кто-то из других соседей. И тогда выбор трона для конфликта интересов становится неограниченным.

Император выдержал паузу, при этом мысленно отметив перспективность одной из идей Воронова: «А ведь до ярла-протектора Севера я не додумался», но вслух же ответил совершенно иное:

— Вы, Алексей Фёдорович, умеете просчитывать риски и сопоставлять факты — этого не отнять. На своём поле вы чрезвычайно эффективны. Пожалуй, сильнее вас специалиста в стране пока просто не имеется. А Юрий Викторович у нас всё-таки специалист по тушению пожаров, возникающих в результате чьих-нибудь неосмотрительных действий. Действует он быстро, результативно и с прибылью для империи.

— И всё же вы не ответили, Ваше Императорское Величество, — напомнил Воронов, и в его голосе прозвучала едва заметная нотка обиды. — Какой конфликт интересов в будущем помешал бы князю трудиться в моём ведомстве?

— Со Скандинавией вы, друг мой, отчасти угадали. Проходил он определённые испытания среди всех ярлов скандинавских и вполне мог бы присвоить себе местную корону императорскую. И даже получил на сие благословение основателя династии Исдракенов, что вылилось бы в подчинение ему ледяных виверн. Но князь отказался. Отыскал живого наследника подходящей силы, которому передал весь этот геморрой со сбором северных земель в одну империю, и с которым я в дальнейшем планирую сотрудничать для восстановления Скандинавской империи в её прежних границах.

— Если не Скандинавия, то кто?

— Раджпутан.

— Там же сейчас правит триумвират из бывших княжеских отпрысков, — тут же припомнил специфику международной обстановки Воронов и прищурился: — Неужто он незаконнорожденный сын раджи Викрамадитьи?

— Нет. Судя по тому, что мне поведал Юрий Викторович, Викрамадитья приходился ему дядей. Сам раджа свергнул отца князя Угарова в борьбе за престол. По силе, чистоте крови и прочим местным заморочкам престол Раджпутана принадлежит Юрию Викторовичу, как и общее верховенство в Индийской Конфедерации. Силу свою он там показал, и местные княжества пока пикнуть боятся, удовлетворяясь властью назначенных триумвиров. Но рано или поздно на трон его затребуют, и ему придётся сделать выбор. А зная ответственность Юрия Викторовича, совсем остаться в стороне он не сможет. Так что не доводите до греха, не ставьте человека в такую вилку выбора, в которой мы с вами проиграем.

Воронов надолго задумался. В кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в камине. Министр смотрел в одну точку, и на его лице отражалась напряжённая работа мысли.

— А ведь есть в нём что-то такое… — пробормотал он наконец. — Он, конечно, светлее Раджпутов. Погодите-погодите, а у тех ведь магия кошмаров, кажется, в роду имелась? Ну, так-то вполне с имеющимся у Юрия Викторовича рангом магии иллюзий очень даже перекликается.

— Увы, Алексей Фёдорович, на общую расстановку сил это мало влияет. Потому пользуемся