Мертвые смотрят вверх - Марина Сергеевна Комарова

– Джувон! – Енчжу схватил за руку, проверяя пульс. – Скажи что-нибудь!

Джувон закашлялся. Из горла вылетела вода. Настоящая холодная вода, которую он сплюнул на землю.

– Я… живой, – прохрипел он. – Вроде. Юнхи… она ушла?

Геджин медленно кивнул. Потом повернулся и посмотрел на колодец.

Свечи еще горели. Круг соли был цел. Но вода в колодце… больше не была черной. Она светилась слабым голубоватым светом изнутри, нежным и мягким. Удивительным.

– Ушла, – подтвердил Геджин. – Ты справился, птенец. Освободил ее душу.

Джувон закрыл глаза, чувствуя, как по щекам текут слезы. Как же он устал. До ужаса устал. Но на душе было так… легко.

Кан Юнхи больше никого не ждала на дне колодца. Восемьдесят лет ожидания закончились. Она наконец-то отправилась туда, где ее ждала Мичжон.

– Пошли отсюда, – сказал Енчжу, помогая ему подняться. – Нужно домой. Горячий чай, одеяло и спать.

– И соджу, – добавил Геджин, собирая свечи и амулеты. – Много соджу. Заслужили.

Джувон слабо усмехнулся:

– Учитель… вы… в своем репертуаре.

– А то!

Они втроем, поддерживая Джувона, побрели к выходу со стройплощадки. Колодец позади них больше не казался зловещим. Просто старое каменное сооружение, наполненное спокойной водой.

Вода, в которой больше никто не тонул. Теперь там не было одинокой испуганной девочки, ждущей сестру.

Только память. И покой.

***

Через несколько дней колодец окончательно засыпали. На этот раз никто из рабочих не жаловался на кошмары и не видел мокрую девочку в отражениях.

А на краю засыпанного колодца кто-то оставил маленький букет белых хризантем.

И Джувон знал, кто их принес. Он сам, пока Енчжу и Геджин ждали в машине.

– Иди с миром, Юнхи, – прошептал он. – Ты свободна.

И в этот миг будто нежные пальцы погладили его по щеке, а ветер принес счастливый девичий смех.

Глава 6

Прошло полторы недели после ритуала у колодца.

Время, в течение которого Джувон отсыпался, ел все подряд и старался не думать о холодной воде и детском плаче. Енчжу вернулся к своим пациентам в клинике, хотя правое плечо все еще побаливало после яростных ударов битой. А Геджин… Геджин, судя по всему, занимался своими таинственными шаманскими делами и смотрел дорамы про любовь и маньяков.

В пятницу утром Джувону пришло от него сообщение:

«Птенец, завтра День посадки деревьев. Приходи к десяти. Доктора тоже тащи. Празднуем. Обязательно».

Джувон долго смотрел на экран телефона, пытаясь понять, шутит ли старик или абсолютно серьезен.

День посадки деревьев? Серьезно? Они только что сражались с восьмидесятилетним водяным духом, Джувон чуть не утонул на суше, а Геджин хочет… праздновать какой-то День деревьев?

Но когда он позвонил Енчжу, тот только рассмеялся:

– Конечно, пойдем. Геджин, наверное, придумал что-то свое. К тому же мне любопытно.

В назначенный час они стояли возле дома Геджина, глядя на хозяина, который копался в земле на заднем дворе с таким энтузиазмом, будто искал клад. Рядом околачивался Пек-Пек.

– А, пришли! – радостно воскликнул он, выпрямляясь и вытирая грязные руки о штаны. – Вовремя! Смотрите, что я приготовил!

Рядом с ним на земле лежали три небольших саженца в горшках. Джувон присмотрелся. Хм, вроде бы магнолии. Правда, он не силен в растениях.

– Учитель, – осторожно начал он, – вы правда собираетесь сажать деревья?

– Не я, а мы, – поправил Геджин, протягивая им лопаты. – Сегодня Сикмогиль – День посадки деревьев. Национальный праздник, хоть уже и не государственный! С тысячи девятьсот сорок девятого года отмечаем! Сажаем новое. Символично, правда?

Джувон и Енчжу переглянулись, не став комментировать.

Он прищурился, глядя на них:

– Мы тоже вырубили кое-что. Вернее, не вырубили, а освободили. Кан Юнхи. Так что теперь надо посадить новое. Для баланса.

Джувон почувствовал, как что-то сжалось в груди. И все понял. Геджин хотел не просто отметить национальный праздник. Он хотел создать что-то живое, растущее в память о девочке, которая восемьдесят лет провела в темноте.

– Магнолии? – тихо спросил он.

– Белые магнолии, – кивнул старик. – Цветут весной. Красиво. Юнхи бы понравилось. Я так думаю. Она же совсем девчонкой была. Девчонки любят цветы.

Енчжу молча взял лопату. Джувон последовал его примеру.

Следующий час они копали ямы, размещали в них саженцы, поливали и утрамбовывали землю. Работали молча и сосредоточенно. Геджин что-то бормотал себе под нос: то ли молитву, то ли песню – не разобрать. Пек-Пек важно расхаживал рядом, время от времени клюя землю и внимательно наблюдая за процессом.

Когда последнее дерево было посажено, Геджин выпрямился, потянулся и удовлетворенно хмыкнул:

– Вот и славно. Теперь будут расти. Лет через пять зацветут как следует. Красота будет.

Он щедро полил саженцы еще раз, потом воткнул лопату в землю и повернулся к ним:

– Ладно, мальчики. Работа сделана. Теперь самое важное – отметить праздник как положено. В общем… идем жрать.

– Опять соджу и курица? – предположил Енчжу.

– Какая курица в такой день! – возмутился Геджин. – Сегодня мы идем в нормальное место. Я знаю одну корейскую столовую неподалеку. Там все, как у моей бабушки на родине. Настоящая домашняя еда. Кимчи-чигэ, твенджан-чигэ, ттокпокки, море всяких панчханов… Слюнки текут уже!

Джувон и Енчжу снова переглянулись. После нескольких часов копания в земле мысль о горячей домашней еде казалась райской.

– Идем! – согласились они хором.

***

Столовая называлась «Аджумма Мисук» и располагалась в старом районе, где дома еще помнили войну, а бабушки сидели на порогах и обсуждали соседей.

Внутри пахло так, что у Джувона немедленно заурчало в животе. Запах кимчи, тушеной свинины, вареного риса, острого перца и чего-то еще, теплого и домашнего, просто витал в воздухе.

Хозяйка встретила их у входа. Это была полная женщина лет пятидесяти с добрым лицом и властным голосом:

– Чо Геджин! Сколько лет, сколько зим! Где пропадал?

– Работал, Мисук, работал, – ухмыльнулся он. – Духов гонял, призраков ловил, петуха вот завел. Устал, дорогая, до ужаса. Пришел к тебе восстановиться и вот эту мелочь подкормить.

Последовал тычок в сторону Енчжу и Джувона.

– Духов, говоришь? – Она критически оглядела его, потом Джувона и Енчжу. – Ну, выглядите все как выжатые лимоны. Садитесь, накормлю. Будете как новенькие.

Она усадила их за низкий столик у окна, принесла воды и меню. Вернее, не меню, а просто начала перечислять:

– Есть кимчи-чигэ свежее, варила утром. Твенджан-чигэ тоже хорош. Самгепсаль привезли сегодня, мясо отличное. Пулькоги могу сделать. Чапчхэ есть. Ттокпокки острые, дети любят. Кимбап, если хотите чего полегче. Панчханы, само собой, – все свое, домашнее. И пибимпап, если охота риса с овощами. Что берем?

Геджин даже не задумался:

– Все.

Мисук моргнула:

– Все?

– Абсолютно все!