Мертвые смотрят вверх - Марина Сергеевна Комарова

встанет сюда, вот в этот центр. Я зажгу свечи и благовония, начну читать призывающий заговор. Просьба в этот момент ничего не бубнить. Юнхи откликнется, потому что у нее нет выбора, печать заставит. Птенец установит контакт и войдет в ее сознание. Покажет ей правду про Мичжон. И тогда, если все пойдет хорошо, Юнхи отпустит и сможет уйти.

– А если не отпустит? – тихо спросил Джувон.

Геджин долго смотрел на него, прежде чем сказать:

– Тогда она попытается утянуть тебя и заменить тобой Мичжон. Схватит твое сознание и потянет вниз в свою тьму. Ты почувствуешь, будто тонешь. Легкие наполнятся водой, хотя ты будешь стоять на сухой земле. И если не вырвешься за минуту, то утонешь по-настоящему.

Джувон побледнел, но кивнул:

– Понял.

– Поэтому я буду держать тебя за плечи, – продолжил Геджин. – Физически держать и читать защитные мантры. Если ты начнешь задыхаться, то я оборву связь силой и выдерну тебя. Это будет больно, но ты останешься жив.

– А я? – спросил Енчжу.

– Ты стоишь снаружи круга с битой. – Геджин указал на позицию у края соляной линии. – И очень внимательно наблюдаешь. Если увидишь, что Юнхи материализуется и пытается схватить птенца, то лупи по воде что есть силы. Несколько раз, чтобы создать вибрацию. Это ее отвлечет и даст нам время.

– А если не поможет?

– Тогда посещай нас раз в неделю в колумбарии и носи цветочки, – мрачно ответил он. – Полиции расскажешь, что мы утонули.

Повисла тяжелая тишина. Енчжу крепче сжал биту, а Джувон глубоко дышал, успокаивая нервы. Геджин достал зажигалку и щелкнул ей, чтобы появился огонек.

– Время пришло, – сказал он, глядя на часы. – Без пяти полночь. Займите позиции.

Джувон шагнул в центр круга и встал на начерченный мелом символ. Геджин занял позицию позади него, положив руки на плечи и чуть сжав перед тем, как продолжить подготовку. Енчжу остался снаружи за линией соли, сжимая биту обеими руками.

Старый шаман начал быстро зажигать свечи. Одну за другой, медленно обходя круг. Огоньки вспыхивали в темноте, отбрасывая дрожащие тени. Двадцать маленьких языков пламени, двадцать обережных огней.

Когда зажглась последняя свеча, Геджин подпалил благовония. Поднялся густой ароматный дым, окутывая круг.

– Начинаем, – прошептал он и начал читать.

Слова были древними и непонятными. Енчжу узнавал отдельные слоги. Старокорейский, смешанный с китайским и с чем-то еще, может быть, шаманским языком, известным только посвященным. Голос Геджина звучал низко, гулко, гипнотически. Казалось, что наполнял пространство вибрацией.

Воздух изменился и стал холоднее. На плечи будто давило что-то тяжелое. Пламя свечей заколебалось, хотя ветра не было.

Джувон закрыл глаза, сосредотачиваясь. Енчжу видел, как напряглись его плечи и побледнело лицо.

Внезапно из колодца донесся звук.

Тихий. Почти неслышный. Едва различимый всплеск воды.

Енчжу замер, вглядываясь в темноту колодца. Ничего не было видно. Но он чувствовал. Чувствовал, что что-то там, внизу, зашевелилось. Проснулось.

Еще один всплеск. Ближе. Будто кто-то поднимается по воде прямо как по ступеням и тянется к свету свечей.

Джувон вздрогнул. Распахнул глаза – и Енчжу охнул.

Глаза Джувона были полностью черными. Зрачок затопил всю радужку – от края до края. Черные-черные, как вода на дне колодца.

– Она здесь, – прошептал Джувон чужим и непривычно тонким голосом. – Она смотрит на меня. Снизу. Она… боится.

– Скажи ей, что мы друзья, – хрипло велел Геджин. – Что мы хотим помочь.

– Я говорю… – произнес Джувон и качнулся, Геджин крепче сжал его плечи. – Она не верит. Она думает… думает, что я – Мичжон. Что онни наконец вернулась…

Его голос задрожал:

– Нет… нет, Юнхи, я не…

Он резко задохнулся. Схватился за горло обеими руками. Лицо исказилось, рот открылся в беззвучном крике.

– Она тянет его! – рявкнул Геджин. – Доктор, бей по воде! Сейчас!

Енчжу не думал. Рванулся вперед, преодолев линию соли, замахнулся битой и со всей силы ударил по темной воде в колодце.

Горячая вибрация пронеслась по рукам. Вода взорвалась брызгами и разошлась волнами.

Джувон охнул, отпустил горло и втянул воздух.

– Еще! – заорал Геджин. – Не останавливайся!

Удары посыпались один за одним. Бита входила в воду с глухими всплесками, поднимая брызги. Руки гудели от ударов, но он не останавливался.

– Работает! – задыхаясь, крикнул Джувон. – Она отступила… она злится… но отступила!

– Скажи ей про Мичжон! – сказал Геджин. – Покажи правду! Быстро, пока она не собралась снова!

Джувон закрыл глаза, лицо исказилось от напряжения:

– Юнхи… слушай меня… Мичжон… твоя онни… она тоже умерла в том колодце… ее нашли… похоронили… она ушла давно… восемьдесят лет назад…

Из колодца донесся звук. Нет, не всплеск. На этот раз протяжное, тонкое, болезненное. Одновременно плач и вой раненого животного.

Вода в колодце забурлила и начала подниматься. Енчжу отпрыгнул, но струя воды вырвалась из глубины и взметнулась вверх, словно живая.

– Что за… – начал он.

И замер.

В струе воды формировались очертания фигуры. Размытые, полупрозрачные, но… узнаваемые. Девочка! Худенькая девочка в мокром ханбоке с распущенными волосами, закрывающими лицо. Руки тянулись вперед к Джувону.

– Онни… – донесся детский, полный отчаяния голос. – Онни, не уходи… не оставляй меня снова…

Джувон открыл глаза и посмотрел на призрака. Только сейчас Енчжу заметил, что по щекам парня текут слезы.

– Юнхи… я не твоя сестра… Мичжон больше нет… она ушла…

– Не-е-ет! – закричал призрак, и голос стал отчаянно яростным. – Врешь! Она обещала! Обещала вернуться!

Муль-квисин рванулась вперед. Руки потянулись к Джувону, пальцы – прозрачные, но такие цепкие – почти коснулись его лица.

Геджин выкрикнул мантру. С его рук сорвался свет и ударил в Юнхи. Она отшатнулась и дико закричала.

– Доктор! – гаркнул старик. – Бей по ней! По воде! Разнеси ее!

Енчжу не раздумывал. Замахнулся и ударил битой прямо в центр водяной фигуры муль-квисина.

Бита прошла насквозь. Вода полетела брызгами во все стороны, фигура распалась. Призрак взвыл и рассыпался на капли.

Но это продлилось всего секунду.

Капля за каплей с невероятной скоростью вода снова собралась. Быстрее. Агрессивнее. Фигура муль-квисина стала плотнее и отчетливее. Проступило лицо под волосами. Синеватое, раздувшееся, с черными провалами глаз и рта, что был искажен гневом и болью.

– Ты не заберешь его! – закричала Юнхи голосом, в котором смешались детский плач и рык дикого зверя. – Он мой! Онни вернулась! Наконец-то вернулась!

И бросилась на Джувона.

Глава 5

Муль-квисин Юнхи врезался в Джувона с силой настоящей обрушившейся волны.

Парень даже не успел вскрикнуть. Холод ударил мгновенно снаружи и изнутри, будто кто-то взял и влил в каждую вену ледяную воду. Обжигающий холод пронесся по телу