Мертвые смотрят вверх - Марина Сергеевна Комарова

Он посмотрел на Юнхи, и в глазах плеснуло что-то мерзкое.

– Отказываешься, и я заберу ее вместо тебя.

Мичжон побледнела еще сильнее. Юнхи тихо всхлипнула.

– Ты – чудовище, – прошептала Мичжон.

– Может быть, – равнодушно согласился он. – Но чудовище с властью. Так что выбирай, Кан Мичжон. Время истекает.

Джувон смотрел на это, не в силах вмешаться и даже закричать. Он был призраком в чужом сне и в чужом прошлом. Мог только наблюдать.

Мичжон посмотрела на сестру. На ее заплаканное лицо и дрожащие губы. Потом на колодец. Темный провал в земле. Такой глубокий. Такой холодный.

Медленно повернулась обратно к Киму Мучану:

– Есть третий вариант.

– Какой? – насмешливо хмыкнул он.

Мичжон крепче сжала руку сестры:

– Мы обе прыгнем в колодец. И ты не получишь никого.

Ким Мучан перестал улыбаться. Лицо исказилось:

– Не смей даже думать об этом. Не смей!

– Почему? – с горьким вызовом усмехнулась Мичжон, но в ее голосе звучала решимость. – Боишься, что твоя драгоценная гордость пострадает еще сильнее? Боишься, что все в районе узнают, как две девочки предпочли смерть в холодной воде твоему… великодушному вниманию? Что скажет твой отец, когда узнает?

Лицо Кима Мучана налилось багровым, искажаясь от ярости и оскорбленной гордыни:

– Хватайте их! Немедленно! Не дайте им даже шагу ступить!

Мужчины бросились вперед, расталкивая друг друга. Но Мичжон была быстрее. Намного быстрее. Она резко дернула Юнхи за руку, и они побежали к самому краю колодца.

– Онни, нет! Не надо! – истерично закричала младшая, пытаясь вырваться, царапая руку сестры ногтями. – Пожалуйста! Давай убежим! Попробуем еще раз!

– Некуда бежать, – прошептала Мичжон, и слезы потекли по ее щекам. – Он найдет нас везде. У него власть, связи и деньги. Он найдет и заберет тебя. А я не могу, не могу этого допустить. Ты – моя младшая сестра. Я обещала маме защищать тебя. Прости меня, малышка. Прости за то, что не смогла по-другому.

И прыгнула, увлекая Юнхи за собой.

Мир перевернулся. Земля исчезла под ногами. Короткий полет вниз в темноту, показавшийся вечностью.

Потом – всплеск. Удар о воду, такой жесткий, что выбил весь воздух из легких.

Холод. Леденящий, абсолютный холод ударил со всех сторон сразу. Вода сомкнулась над головами, тяжелая и густая, как чернила.

Джувон почувствовал это на себе. Не видел со стороны, но переживал. Холод пронзал насквозь, одежда намокла мгновенно, стала тяжелой и потянула вниз. Тьма была абсолютной. Не видно ни рук, ни стен колодца, ни поверхности воды над головой. Только давящая удушающая чернота.

Юнхи билась, пытаясь всплыть. Молотила руками и ногами, отчаянно желая вырваться вверх, к свету, воздуху и жизни. Но мокрый ханбок обмотался вокруг ног, юбка стала путами. Руки скользили в воде, не находя опоры.

– Онни… онни, где ты? Я не вижу тебя… так темно… так страшно…

Она звала сестру, но сил кричать не было, потому что воздуха не осталось. Легкие горели. Сердце билось так быстро, что, казалось, вот-вот разорвется.

Где-то внизу, в самой глубине колодца, что-то коснулось ее ноги. Холодное. Мертвое. Джувон не видел, что это было. Может, просто камень, может, старые кости животного, упавшего в колодец давным-давно. Но в панике и темноте это ощущалось как цепкие мертвые пальцы, схватившие за лодыжку и тянущие глубже.

Юнхи дернулась, пытаясь вырваться. Но движение было слабым. Силы кончались. Холод забирался внутрь, замораживал тело и мысли.

– Онни! Не оставляй меня! Я не хочу умирать! Мне страшно!

Она смотрела вверх, туда, где должен был быть круг света – выход из колодца. И видела его. Далекий, размытый, недостижимый. Звезды мерцали в ночном небе. Такие красивые. Такие далекие.

Юнхи тянула руку вверх, будто в надежде поймать этот свет. Молилась, что кто-то увидит. Что кто-то бросит веревку, и ее вытащат.

Но никто не пришел. И не помог.

Сверху донеслись приглушенные и искаженные водой голоса. Ким Мучан кричал что-то своим людям. Они отвечали. Спорили. Но никто не спускался. Никто даже не пытался.

«Почему… почему вы не помогаете… я здесь… я еще жива…».

Вода медленно, неумолимо заполнила рот и нос. Юнхи попыталась выплюнуть и закашлялась. Но это только ухудшило ситуацию, потому что она втянула еще больше воды в легкие. Холодная, затхлая, с привкусом камня и тины.

Тело начало медленно погружаться на дно. Руки и ноги больше не слушались. Веки наливались свинцом.

«Онни… где ты… почему ты меня оставила…»

И сквозь угасающее сознание, холод и темноту пришла последняя мысль. До ужаса ясная и четкая.

«Я буду ждать здесь на дне. Обязательно буду ждать. Ты не можешь бросить меня. Ты вернешься за мной. Я знаю. Ты обязательно вернешься. Сестра никогда не бросит сестру. Никогда».

Тьма поглотила ее полностью.

А Джувон остался в холоде и ожидании, растянувшемся на восемьдесят лет.

Он чувствовал, что время течет странно и неравномерно. Дни сменялись ночами, но на дне колодца всегда была тьма. Времена года менялись. Летом вода становилась чуть теплее, а зимой покрывалась коркой льда сверху. Но Юнхи ждала.

Иногда приходили люди и смотрели в колодец. Она тянулась к ним и беззвучно звала. Но они уходили и не слышали. Никогда ее не слышали.

Однажды упал мальчик. Он барахтался и кричал. Юнхи потянулась к нему, пытаясь помочь, и схватила за руку. Но ее прикосновение было прикосновением мертвой. Холодным. Цепким. Мальчик закричал еще громче и захлебнулся. А Юнхи не поняла почему. Она же хотела помочь. Хотела, чтобы он не был один в темноте.

Потом были другие. Девочка. Еще один мальчик. Она звала их. Просто хотела компании. Хотела, чтобы кто-то остался с ней, пока Мичжон не вернется. Но они тоже тонули. И она совсем ничегошеньки не понимала.

А потом колодец засыпали. Земля, камни, мусор начали падать сверху. Круг света исчез, стало совсем темно.

И Юнхи осталась в абсолютной темноте. Ждать. Вечно ждать.

«Онни… где же ты… я так долго жду…».

***

Джувон проснулся с криком, который разорвал ночную тишину квартиры.

Резко сел на кровати, хватая ртом воздух, словно только что действительно тонул. В горле стоял болезненный ком, в груди давило невыносимо, будто там осталась вся вода из того проклятого колодца. Руки тряслись так сильно, что он едва мог их контролировать. Сердце колотилось бешено, готовое выпрыгнуть из груди.

Холод. Он все еще… все еще чувствовал этот проклятый леденящий холод воды. Темноту глубокого колодца, давившую со всех сторон. Панику и отчаяние Юнхи, такое острое и пронзительное,