Мертвые смотрят вверх - Марина Сергеевна Комарова

от макушки до кончиков пальцев. Ноги подкосились. Джувон рухнул на колени прямо в центре начерченного круга, хватаясь за грудь и пытаясь втянуть хоть немного воздуха.

– Птенец! – рявкнул Геджин, вцепившись в его плечи железной хваткой. Старые пальцы впились так сильно, что Джувон почувствовал боль даже сквозь оцепенение. – Держись! Не дай ей затянуть! Строй стену! Вспомни тренировки!

Но Юнхи была невероятно, просто чудовищно сильной. Намного сильнее, чем те полусонные духи в чашах, с которыми он тренировался. Восемьдесят лет абсолютного отчаяния и беспросветного одиночества и ожидания в холодной темноте – все это превратилось в железные цепи, толстые и тяжелые, которыми она сейчас обвила сознание Джувона. Она тянула вниз, в темноту, в леденящий холод своего колодца, с силой, которой невозможно было противостоять.

«Не уходи… не уходи… останься… останься со мной…».

Голоса звучали отовсюду. Десятки голосов, сотни и больше. Все – детские, все – полные мольбы и отчаяния. Эхо восьмидесяти лет одиночества.

«Онни… онни вернулась… наконец-то… наконец-то вернулась…»

Голос звучал одновременно в ушах и прямо внутри черепа. Детский, полный безумной радости и столь же безумного всепоглощающего отчаяния.

– Я… не… – Джувон попытался выдохнуть, произнести нужные слова, но воздуха катастрофически не хватало.

Легкие сдавило невидимой рукой. Грудная клетка сжималась, ребра трещали под давлением. Рот сам собой открылся, пытаясь втянуть хоть немного кислорода, но вместо живительного воздуха внутрь хлынула вода. Холодная, затхлая, с привкусом камней и тины, она заполняла горло, стекала вниз тяжелой ледяной массой.

Он тонул. Стоя на коленях посреди сухого круга, на твердой земле стройплощадки под открытым небом, и просто тонул, как тонула Юнхи восемьдесят лет назад.

Мир поплыл перед глазами. Свечи превратились в размытые желтые пятна. Лицо Геджина исказилось, будто его приходилось рассматривать сквозь толщу воды.

– Енчжу! – донеслось откуда-то издалека, будто сквозь вату. – Сейчас! Что есть силы! Бей!

Енчжу не нужно было повторять дважды. Он стоял снаружи круга, сжимая биту побелевшими костяшками пальцев, и смотрел, как его друг медленно умирает прямо у него на глазах. Джувон хрипел, пытаясь вдохнуть, его лицо синело, губы становились фиолетовыми.

Хватит!

Енчжу шагнул через соляную линию, замахнулся и обрушил биту на водяную фигуру Юнхи с такой силой, что почувствовал, как что-то хрустнуло в плече.

Плевать! Раз. Два. Три. Четыре. Удары сыпались один за другим. Яростные, отчаянные, безжалостные.

Вода взрывалась под ними, разлеталась ледяными брызгами во все стороны. Холодные капли попадали на лицо и руки, но Енчжу не останавливался. Фигура Юнхи дрожала, теряла форму, но тут же, текучая и неуловимая, собиралась снова.

В какой-то момент муль-квисин взвыл. Звук был нечеловеческим, просто дикий вой, в котором смешались детский плач и рык раненого зверя, который защищает единственное, что у него осталось.

На мгновение, на драгоценное мгновение хватка ослабла. Джувон судорожно, с хрипом втянул воздух, закашлялся так сильно, что согнулся пополам. Вода все еще была в легких, рту и носу, но он уже мог дышать. Немного. Чуть-чуть. Достаточно, чтобы не умереть прямо сейчас.

– Работает! – крикнул Енчжу, замахиваясь снова. Руки гудели от ударов, ладони горели, но он не мог остановиться. – Учитель, что дальше?!

– Она слишком сильная! – прохрипел тот, вцепившись в Джувона обеими руками.

Он читал защитную мантру, голос звучал хрипло и надрывно, срываясь на отдельных слогах. Пот катился градом по его изборожденному морщинами лицу. Руки тряслись от напряжения.

– Не могу удержать ее одними словами! Она… она разрывает барьер! Птенец, ты должен войти глубже! Показать ей правду изнутри!

– Как?! – Джувон захлебнулся очередным спазмом. Холод полз дальше по телу, замораживая конечности и превращая пальцы в ледяные палки.

– Перестань сопротивляться! – Геджин тряхнул его за плечи изо всех сил. – Да, слышишь меня?! Перестань отталкивать ее! Впусти внутрь, но контролируй! Стена должна быть не снаружи, а внутри тебя! Войди в ее мир! Это единственный способ показать правду!

Это звучало безумно. Впустить то, что пыталось тебя убить? Но другого выхода не было. Енчжу работал битой, Геджин читал мантры, но Юнхи просто собиралась воедино снова и снова. Она была частью воды. А воду… невозможно убить.

Джувон закрыл глаза. Замер. Перестал сопротивляться холоду. И не отталкивал тянущую вниз силу.

В следующий миг он просто рухнул вниз.

***

Тьма.

Абсолютная, густая, давящая тьма.

Джувон открыл глаза и понял, что стоит по пояс в ледяной воде. Не на стройплощадке в круге свечей. Он был внутри. Внутри проклятого колодца прямо в сознании Кан Юнхи.

Стены колодца тянулись вверх. Они были круглыми, каменными, покрытыми мхом и слизью. Высоко-высоко над головой виднелся круг неба. Но он был таким далеким, недостижимым. Звезды мерцали холодным равнодушным светом на синем фоне.

Вода вокруг была черной. Не просто темной, а черной, как тушь, которой пишут последнее письмо. Или как ночь, в которой никогда не было луны. Холодная до боли. Джувон чувствовал, как вода медленно тянет его вниз. Каждое движение требовало усилий, будто вода превратилась в патоку.

– Юнхи? – позвал он, и голос гулким эхом отразился от стен. – Юнхи, где ты?

Из темноты вынырнула фигура.

Девочка. Совсем маленькая, худенькая, в промокшем ханбоке. Волосы прилипли к бледному лицу. Глаза были огромными, темно-карими и полными слез.

Она смотрела на него так, будто увидела самое дорогое на свете.

– Онни… – прошептала она, и голос дрожал. – Онни, ты пришла. Я знала. Знала, что ты вернешься. Ты обещала.

Она протянула к нему руки. Маленькие ладошки, синие от холода тонкие пальцы.

Джувон почувствовал, как сердце сжалось. Это был не монстр. Это был напуганный ребенок, который ждал сестру восемьдесят лет в темноте и холоде.

– Юнхи, – мягко сказал он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и не пугающе, – я не Мичжон. Я не твоя сестра.

Она замерла, будто вкопанная. Лицо медленно исказилось. Сначала непонимание, потом отрицание и… ужас.

– Нет. Нет-нет-нет! – Она яростно замотала головой, черные пряди хлестнули по плечам. Отступила в воде, и брызги разлетелись в разные стороны. – Ты врешь. Ты – онни. Я узнаю, я чувствую тебя. Ты пахнешь так же. Ты…

– Послушай меня, пожалуйста…

– Не-е-ет! – закричала Юнхи так громко и пронзительно, что эхо многократно ударило в каменные стены, отразилось, вернулось. – Все врут! Все всегда врали! Говорили, что онни не придет, что онни мертва, что онни бросила меня! Но она придет! Она обещала! Сестра не бросает сестру! Никогда!

Вода вокруг Джувона забурлила-закипела, будто от подводного извержения. Начала быстро подниматься. Холод резко усилился, сковывая руки и ноги ледяными оковами. Дышать стало в разы труднее.

– Юнхи, пожалуйста… – Он попытался шагнуть к ней,