Лучший травник СССР 3 - Сергей Александрович Богдашов

Начал я с кирпича. Попал с первого раза, напрочь вынося небольшое чердачное оконце. Дальше в него полетели взрывпакеты, все три штуки. Потом прошло больше минуты, и из оконца рванули… летучие мыши, крупного размера. Пришлось стрелять, и не только мне. В итоге всех положили.

Когда массовый вылет закончился, я отправился на зачистку.

Стоило мне приоткрыть дверь в чулан, как меня попробовали убить. Какая-то хтонь, покрупней тех, что вылетали через оконце, попыталась на меня напасть, как только я сорвал замок на двери. Но чего-то подобного я ожидал, и придержав открытие двери ногой, сначала выстрелил пару раз, а потом засадил штык. Противник был может и сильный, но лёгкий. Оно и понятно, раз летать умеет. Дверь открыть он не смог, но даже полученные раны его не убили. Да, упал, но скребя пол впечатляющими когтями, прямо на глазах начал восстанавливаться. Контрольный в голову, а потом я сапогом сверху по его черепушке припечатал, и она треснула.

Не отрывая глаз от люка, я вытащил труп этой погани на улицу, выкидывая в искрящийся на солнце снег, а затем вернулся, и полез проверять чердак.

Так чисто. Лишь многочисленные следы от когтей на стропилах. И перцем так прёт, что я едва-едва проморгаться смог, пока обратно спускался. Но всё равно, едва вышел на улицу, то сначала прокашлялся и отсморкался. Потом чихал ещё с минуту. Хороший перец был в пакетах. Жгучий. Недаром ему название «Огонёк» придумали.

Участковый появился минут через двадцать. Бегом примчался, хоть был в тулупе и валенках.

— Кто стрелял⁈ Что тут взрывали? — заорал он, едва забежав во двор.

— И вам здравствуйте, — поприветствовал я его, — Сообщаю, что мной, государственным егерем, уничтожено логово крайне опасной фауны, которая была способна убивать людей и разносить эпидемии.

— Какой ещё фауны!

— А вы на сугроб посмотрите, — ткнул я пальцем в нужную сторону, — Аномально большой нетопырь. Видите, какой он отпечаток на память о себе оставил.

Так-то, пепельный след на сугробе лишь слепой не заметит.

Да, сгорели вампиры на солнышке, вот прямо до пепла.

А у нас ведь как: — «Нет тела — нет дела». Оттого и взгрустнул участковый.

— Сняли проблему? — спросил я у бабки Агриппины, когда мы начали расходиться, закончив все положенные процессуальные процедуры, которые не слишком-то и затянулись, так как холодно.

— Возможно, но я прослежу, — проскрипела она в ответ, и отчалила.

Угу, а где благодарность? Я целый «жопкин хор» от постороннего влияния спас, на что бабушка не сподобилась ни разу, и это всё? Вся её признательность?

Пу-пу-пу, чую, старушку скоро придётся в чувство приводить. То ли она берегов не видит, то ли из вредности не желает признать, что «власть в околотке переменилась».

Ох, и вредная же бабка мне досталась…

* * *

— Соколов, — уже привычно отозвался я на звонок по «Алтаю» в самый неподходящий момент.

Так-то я уже на заправку готов был свернуть, до которой осталось меньше ста метров, где меня уже ожидала пара «быков», из водителей лесовозов. И вот сейчас они мою остановку и разговор по телефону могут неправильно понять.

Типа — увидев их, таких красавцев, егерь струсил и начал в телефон звонить.

Не, парни и на самом деле хороши. Один под два метра, в плечах широк и в весе далеко за сто, второй — его слегка уменьшенная копия.

— Александр Сергеевич, у меня две новости, и обе хорошие, — почти что радостно донёс до меня Дроздов, — Во-первых, я еду с вами, а во-вторых, вам оплатили дополнительные пятьдесят килограммов груза.

— За первое рад, а вот второе напрасно. Откажусь. Мы с женой не собираемся везти на Кубу что-то особо тяжёлое. А на тапочки и одежду нам с ней вполне хватает обычных норм Аэрофлота.

— Эм-м-м… Так-то предполагался ящик с зельями.

— Что⁈ Я ничего не собираюсь везти!

— Так я и предупреждаю заранее. Надо.

— Вам надо, вы и везите, что хотите. Что касается меня и жены, так если мы не отдыхать едем, смею напомнить, в качестве награды, а на какую-то работу, то всё. Вот прямо тут про нас можете забыть. Уже никто никуда не летит! Нам и дома хорошо! До свидания! — вырубил я связь, и очень злой поехал «знакомиться».

— Слышь, ты собаку-то убери, — потребовал тот, что поменьше, когда я выпустил Воланда из машины.

— С чего бы вдруг? — участливо поинтересовался я в ответ, оценивая соперников.

— Это не честно, — заявил он на полном серьёзе.

— А вдвоём на одного — честно?

— Понятия позволяют.

— Они у нас разные, эти понятия. Мои позволяют даже карабин достать и вам колени прострелить, но я сегодня зол, поэтому давайте просто смахнёмся? На кулаках? Обещаю сегодня никого не убивать, — предложил я, неспешно идя им навстречу вместе с Воландом.

— Вась, это точно он. Отморозок! Уё*** быстро! — ухватил мелкий тугодума — тяжеловеса за рукав, и буквально через несколько секунд вполне прилично выглядевший «Жигулёнок», спрятанный за зданием заправки, стартанул так, что только галька из-под колёс полетела.

Не помню, кто говорил, что авторитет нужно заработать, и лишь потом он будет работать на тебя. Так-то, я не особо в такое верил. А вот на тебе… Работает, оказывается.

* * *

Мальцев, уже вполне себе отошедший от разговора с Андроповым, вспоминал всё ещё раз и тихо охреневал.

После вполне удачного матча, где он занёс первую шайбу, а потом реализовал буллит. Штрафной в ворота соперника он заработал, когда поверил сам в себя. Тогда его атаковали со спины, и вроде бы опасно, но он, вставая со льда, лишь улыбнулся, дав отмашку тренеру и врачу команды, что он в порядке.

А разговор с шефом КГБ вышел крайне интересный.

Андропов принял Мальцева в небольшом кабинете на Старой площади, куда хоккеиста провели какими-то немыслимыми коридорами, минуя секретарей и помощников.

Обстановка была вполне себе спартанская: стол, несколько стульев, графин с водой и портрет Дзержинского на стене.

Сам Юрий Владимирович сидел не за столом, а сбоку, в кресле, и выглядел уставшим, но цепким — человек, который привык слушать больше, чем говорить. И выглядел на этот раз он хорошо. Без своего вполне обычного болезненного вида.

— Присаживайтесь, Александр Николаевич, — он кивнул на