Перелом - Дмитрий Лим

Ирк не ответил, просто протянул руку. Налил себе, хлебнул, кивнул. Двое других последовали его примеру.

— Слушайте, — начал я, наливая и себе. — Вы знаете, что я делаю?

— Колдовство, — буркнул Мох, молчаливый. — Все знают… Учётчик с третьего уровня варит что-то необъяснимое, от которого бабы в обморок падают.

— Не в обморок, — поправил я. — А в экстаз. Это разные вещи. Но суть верная. В общем, мне нужны запахи.

Я высыпал на стол горсть стекляшек. Их глаза мгновенно округлились.

— Мне нужны травы, — продолжил я, глядя им в глаза. — Не те, что растут у стен Ствола. Не та паршивая сушёная дрянь, которую толкают знахарки на нижних рынках. Мне нужны настоящие травы. Из лесов. Из долин. С лугов, где воздух чистый и деревья высокими бывают.

Ирк усмехнулся в усы.

— Леса — это далеко. Дальние леса — это мороны. Дикие племена. Засады. Это не прогулка за грибами, учётчик.

— Поэтому я и заплачу больше, — отмахнулся я. — Эта горсть сейчас и ещё такая же, когда вернётесь с грузом. И потом — постоянный контракт. Я буду брать у вас травы всегда. По фиксированной цене. Не по рынку Ствола, где вас будут иметь за стекляшки, а мою цену. Честную.

Они переглянулись. Стекляшки на столе заманчиво поблёскивали, но страх был сильнее жадности.

— Подождите, — сказал я и полез в свою сумку.

Достал маленький, аккуратно нарезанный кусочек мыла. Мой последний эксперимент: с добавлением хвои, которую я раздобыл у одного из возчиков, приехавшего из предгорий, и маслом мыльнянки. Кусочек был крошечный, но аромат от него шёл такой, что в каменном мешке склада сразу стало легче дышать.

— Понюхай, — я протянул кусок Ирку.

Тот принюхался. Пожал плечами.

— Пахнет. Лесом пахнет. Ну?

— А теперь намыль руки.

Он с сомнением посмотрел на меня, но плеснул из стоящего на столе кувшина воды в ладони, взял кусок и начал тереть. Пена пошла быстро — густая, белая, мелкодисперсная. Он мылил долго, с каким-то детским удивлением втирая пену в свои обветренные, потрескавшиеся ладони. Вдыхал аромат, который уносил его из этого вонючего каменного мешка куда-то в зелёные чащи, туда, где деревья касаются неба, а воздух пахнет жизнью, а не гнилью.

— Смой, — приказал я.

Он ополоснул руки в миске. Посмотрел на них. Кожа стала чище — это он ожидал. Но главное — запах. От его рук, всегда пахнущих потом, дымом и пылью, теперь исходил аромат свежей хвои и чего-то цветочного, нежного, абсолютно невозможного в Стволе.

Двое его товарищей тоже потянули носами. Лют даже привстал, чтобы лучше уловить запах. В их глазах загорелся странный, почти мистический огонёк. Это было как магия. Настоящая магия, которую можно было подержать в руках, втереть в кожу и унести с собой.

Ирк медленно вытер руки о штаны. Его скепсис испарился, как утренний туман. На его месте появился расчёт — холодный, практический, свойственный людям, которые привыкли рисковать шкурой ради выгоды.

— Что именно нужно? — спросил он, и его голос стал деловым.

Я достал кусок бересты и уголёк. Начертил схемы. Я не умел рисовать, поэтому описывал каждую траву так, чтобы даже дурак понял: форма листа, цвет цветка, запах, место обитания. Мята — у воды, круглые листья, холодок в носу. Лаванда — на сухих склонах, фиолетовые свечки, запах сладкий и тяжёлый. Шалфей — серо-зелёные листья, горьковатый, дымный аромат. Можжевельник — куст с синими ягодами, хвойный, смолистый дух.

— Вот это, — я ткнул в бересту, — приоритет. Мята, лаванда, шалфей. Набирайте полные мешки. Сушите в пути, но не гноите. Прелая трава — это мусор, я за неё не заплачу. И смотрите, чтобы на ягодах можжевельника не было гнили.

Ирк взял бересту, повертел в руках, всмотрелся в корявые рисунки. Потом передал Люту.

— Мы знаем, где это растёт, — сказал он наконец. — К Великому разлому, туда, где леса начинаются. Дня три пути, если без приключений.

— У вас две седьмицы, — отрезал я. — Если не вернётесь — я пойму. Лес есть лес. Но если вернётесь с пустыми руками или с гнилым товаром — лучше вам было остаться там.

— А если мы найдём что-то другое? — вдруг подал голос Мох, молчаливый. — Что-то, чего здесь нет? Что тогда?

Я посмотрел на него. Хороший вопрос. Правильный вопрос.

— Если найдёте что-то, что хорошо пахнет, — принесите. Я оценю. И заплачу отдельно. Щедро.

Мох кивнул, и на его деревянном лице проступило что-то вроде удовлетворения. Человек, который задаёт такие вопросы — человек, который думает. Это мне нравилось.

Ирк протянул руку. Я пожал её, крепко, по-взрослому. Сделка была заключена.

— Дайте нам пол луны, — сказал Лют, изучая бересту. — Мы успеем дойти до предгорий и вернуться.

— Хорошо, — кивнул я. — Но не больше.

Они ушли на рассвете. Я стоял на уступе у входа в Ствол, глядя им вслед. Три тени, растворившиеся в сером мареве степи. Ирк — ровный, уверенный. Лют — шустрый, нетерпеливый. Мох — молчаливый, вдумчивый. Хороший набор. Если они не сдохнут в пути, они вернутся с тем, что мне нужно.

Кай стоял за моей спиной.

— Думаешь, вернутся? — спросил он.

— Обязательно, — ответил я, втягивая в себя холодный воздух. — Жадность — отличный компас. А азарт — ещё лучше. Они уже попробовали, как пахнут деньги. Теперь они не успокоятся, пока не набьют мешки травой.

Глава 16

Неделя выдалась на редкость паршивой. Той самой, тягучей паршивостью, когда вроде бы ничего плохого не случилось, но в воздухе повисло предчувствие дерьма. В Стволе такую тишину называют «мёртвой»: ни стычек на нижних ярусах, ни обычных пьяных поножовщин у таверн, ни даже банальных обвалов в старых штольнях. Город словно переваривал