Бывает и хуже? Том 12 - Игорь Алмазов

И тут раздался голос нашей покупательницы.

— Молодой человек, полынь при язве нельзя!

— И при беременности! — добавил кто-то ещё.

— Она желчь гонит, — сказал третий голос. — Ты бы хоть узнал, чем торгуешь.

Он попытался оправдаться, но не вышло. Парень не понял главного, он приехал работать продавцом трав в город, где второй месяц работает Школа здоровья, и половина двора знает эту полынь по показаниям и противопоказаниям. Да и наша лавка тоже работу свою делала хорошо.

Победил «Шёпот Полыни». И Счастливому Геннадию стали аплодировать все собравшиеся.

Продавец из магазина-конкурента сбежал, а нам пришлось держать лавку открытой ещё час, потому что возникло много желающих купить травы.

— Я победил, — поймал меня Геннадий. — Я рэп-гигант!

— Ты молодец, — хмыкнул я.

Запоминающийся конец понедельника.

Утром во вторник я снова поехал на завод. По дороге раздумывал над этим их продуктом.

У «Энергии смены» три дороги в город. Первая официальная, работникам через здравпункт, по журналу, под подпись. Вторая легальная розница, аптека, ценник, чек. А третья — это конкретный человек с сумкой.

Я не стал никого вызывать и не стал устраивать облаву. Я приехал в семь сорок, без предупреждения, и на проходной сказал ровно то, что это приёмка помещения здравпункта по протоколу осмотра. Меня впустил Мельников.

Внутри было чисто. Журнал выдач, начатый вчера, заполнен аккуратно, почерк ровный, всё как я велел.

А в шкафу с медикаментами, на нижней полке, стояла коробка, которой в укладке здравпункта места нет ни по одному перечню. Рядом лежала школьная тетрадь в клетку.

Я закрыл за собой дверь.

— Садись, — сказал я.

— Я по чуть-чуть продаю, — сказал он сразу, не дожидаясь вопроса. Значит, сразу понял о чём я хочу спросить. — Двести рублей пакет. Оно легальное, в аптеках лежит уже, а будет ещё больше лежать, я ничего…

— Стоп, — отрезал я. — Ты больше не фельдшер завода. Ты фельдшер районной больницы, прикомандированный к здравпункту. Понимаешь, что это значит? Это значит, что торговля с рабочего места, из шкафа с медикаментами, в помещении медпункта — это увольнение как минимум. Твои покупатели пьют это без осмотра. И потом попадают ко мне в приёмный покой, случаи уже были.

Мельников помолчал.

— Я просто хотел подзаработать, — проговорил он. — Я не хотел вредить людям.

— Коробку я забираю по акту, — сказал я, достав бланк. — Ты пишешь мне список, кому продал, сколько и когда. И вот здесь послушай внимательно, я тебя не покрываю. Я тебя сегодня не сдаю.

— А если я откажусь писать?

— Тогда я подписываю акт и пишу докладную сегодня же. Выбор твой.

Мельников схватил ручку и торопливо написал всё, что я просил. Затем мы обговорили пару вопросов по работе, я забрал коробку и ушёл.

Вернулся к себе в кабинет. Едва я разложил бумаги, в дверь заглянул Шарфиков.

— Саня, я по расписанию, — сообщил он мне. — У меня сегодня третий укол был!

Всё ещё расхлёбывает последствия своего ёжика.

— Как самочувствие?

— Уже даже меньше боюсь! — гордо ответил он. — Утром во вторник кружилась голова, но я думаю, это потому что я не завтракал.

— Скорее всего, именно поэтому. Не забывай про завтраки.

Шарфиков потоптался.

— Сань, я хочу дом купить, — заявил он.

Ёлки-иголки, неожиданно.

— У меня лишних нет, — сказал я.

— Да я понимаю, просто…– он замялся. — Я никогда дома не покупал.

— Я тоже, — заметил я.

— Но у тебя вид человека который вообще всё и про всё знает! Как мне купить дом, Сань?

Ну, серьёзно?

— Шаг первый, берёшь деньги. Шаг второй, находишь дом. Шаг третий, меняешь деньги на дом. Стас, я могу сказать тебе, что это серьёзное решение. И это нормально, если ты испытываешь волнение. Но я мало что могу подсказать. Просто изучи вопрос и сделай это.

— А это не глупо делать в Аткарске… Может, я уеду отсюда?

— А ты собрался уезжать? — спросил я.

— Нет…

— Вот и ответ, — улыбнулся я. — И тебе надо куда-то будущую жену привести, так что действуй.

— Спасибо, Сань!

Шарфиков приободрился и ушёл. А через час мне позвонил Чердак.

Точнее, сначала он не позвонил. Сначала телефон вздрогнул сообщением, и в сообщении было одно слово «Коляска».

Через минуту пришло второе.

«Савчук сказала выбрать. Я не понимаю».

А потом он позвонил.

— Саня, брат, мне надо коляску выбрать, — заявил он.

Они сговорились все сегодня?

Впрочем, как всегда.

— А Маша тебе разве не отдаст? — спросил я, намекая на сестру Чердака, которая сама недавно родила.

— Лизок новую хочет, — хмыкнул Чердак. — И сказала, чтобы я выбрал сам. Я вот нашёл интернет-магазин, но их тут столько… Помоги, а?

— Ну приходи ко мне, — вздохнул я.

Чердак явился секунд через десять. Такое ощущение, что он звонил мне, уже стоя под дверью кабинета. Он вошёл и сразу же ткнул мне под нос планшет с вариантами колясок.

Я посмотрел. Ассортимент был впечатляющий. Первая же коляска стоила двадцать восемь тысяч, называлась «премиум» и выглядела как автомобиль среди колясок.

— Двадцать восемь тысяч, — сказал Чердак. — Я не настолько богат.

— Тут написано «прогулочная система премиум-класса».

— Это коляска, — мрачно отозвался Чердак. — Это просто коляска. Зачем ей система?

Второй вариант — розовая коляска с рюшами.

— У меня пацан будет, никаких рюшей, — строго заявил Чердак.

— А ты откуда знаешь, что пацан? УЗИ было?

— Было, — он помолчал. — Не сказали ещё. Но я знаю.

Железный аргумент.

Третий вариант ему не понравился, потому что тяжёлый.

— Пятнадцать кило, — прочитал он вслух с искренним негодованием. — Пятнадцать! Куда столько?

— Чердак, для тебя же это пёрышко.

— Для меня да, — объяснил он. — А это Лизок будет спускать. Ей нельзя такое тяжёлое.

Это даже мило. Четвёртый вариант он тоже назвал женским.

— Чердак, это коляска. Они все, в известном смысле, женские.

— Эта особенно, — отрезал он.

К пятнадцатому варианту у него появились критерии. Не должно быть цветочков. Не должно быть слова «система». Колёса должны быть большие, «чтобы через бордюр переезжать». И обязательно должна складываться одной рукой, потому что «а вторая рука ребёнком занята, сообразить надо».