Отморозок 12 - Андрей Владимирович Поповский

Савельев подошел к столу посмотрел на лист, но не притронулся.

— Подвижной состав перераспределяется в оперативном порядке, согласно возникающих потребностей.

— Конечно. Только завод имеет согласованный план и акты о неподаче, а маленький кооператив получил двенадцать платформ вне очереди. По вашему распоряжению.

— Вы не понимаете специфики работы дороги.

— Я вообще много чего не понимаю. Например, почему крупнейший металлургический завод должен останавливать прокатные станы, а какой-то «Стройресурс» получает вагоны без утвержденного плана.

— Это не ваше дело.

— Пока не мое.

Михаил откинулся на спинку стула.

— Давайте сделаем вид, что произошла обычная диспетчерская ошибка. Вы возвращаете заводу восемь платформ с Восточной, добавляете еще две и до шести утра подаете первую десятку. Остальные десять закрываете до завтрашнего вечера.

Савельев усмехнулся.

— А если нет?

— Тогда утром копии этих документов лягут начальнику дороги, в областную администрацию и транспортному прокурору. Вместе с номерами платформ и фамилией человека, изменившего их назначение.

— Вы мне угрожаете?

— Нет. Я предлагаю вам самый лучший и безболезненный выход.

— Для кого?

— Для всех. Завод получает вагоны. Вы объясняете перераспределение технической ошибкой. Кооператив ждет. Никто не задает неприятных вопросов.

— А если я сейчас вызову транспортную милицию?

Михаил улыбнулся.

— Вызывайте. Я покажу им документы и попрошу записать в протокол, почему двенадцать платформ ушли коммерческой фирме вместо завода. После этого разговор точно перестанет быть частным. И еще чтобы у нас не было недопонимания. Фамилия Каладзе вам ничего не говорит?

— Нет. — после легкой заминки ответил Савельев.

— Я Михаил Каладзе, а Вахтанг Отаевич — мой родной дядя.

Савельев тяжело вздохнул и медленно вернулся за стол.

— Десять к утру я не дам.

— Восемь уже стоят на Восточной.

— Две другие включены в подачу под стройматериалы.

— Перенесете их на день. Стройматериалы не испортятся. А на заводе через три дня встанет выпуск.

— Вы слишком много на себя берете.

— Возможно. Но сейчас я сижу здесь, а не начальник транспортного отдела завода. Значит, свои возможности я оцениваю правильно.

Савельев еще несколько секунд молчал, затем взял телефон.

— Соедините меня с дежурным по отделению.

Михаил не отвел от него взгляда.

— Николай Степанович? Восстановите подачу на металлургический завод в счет недогруза. Восемь платформ из резерва Восточной и две с завтрашней подачи на Северную… Да, десять. На заводскую станцию к семи утра.

Он положил трубку.

— Остальные десять завтра вечером.

— До восемнадцати часов, — уточнил Михаил.

— До конца суток.

— До восемнадцати. После этого у завода не останется времени на погрузку.

Савельев сжал губы.

— Хорошо.

Михаил поднялся и собрал бумаги.

— Видите, Геннадий Аркадьевич, мы прекрасно поняли друг друга.

— Убирайтесь.

— С удовольствием.

В коридоре его ждал Артур.

— Артур, едешь на Восточную. Пока восемь платформ не включат в маневровый состав, остаешься там. Я позвоню Геле на заводскую станцию. Пусть проконтролирует, чтобы подъездной путь был свободен и никто утром не рассказал новую сказку.

— А ты?

— Я найду хороший кофе и попробую не уснуть.

— А, может, лучше девушку? — усмехнулся Артур.

Михаил застегнул пальто.

— Нам сначала нужно вернуть вагоны, а женщины подождут.

* * *

Первые платформы показались на заводской станции на следующее утро без четверти семь. Маневровый тепловоз медленно вытянул из темноты длинную цепочку порожних платформ. Колесные пары тяжело стучали на стыках.

Михаил стоял возле путей с крышкой от термоса, в которой давно остыл кофе…

— Восемь… девять… десять.

Рядом Малышев шумно выдохнул.

— Пришли.

— Я тоже заметил.

Через несколько минут на станцию приехал Зимин. На нем было вчерашнее пальто, лицо выглядело невыспавшимся.

— Десять?

— Десять. Остальные Савельев обещал до вечера.

— Обещал?

— Теперь у него сильная мотивация выполнять обещания.

Зимин посмотрел на прибывшие платформы.

— Не буду спрашивать, как вы это сделали.

— Правильно. Лучше начинайте грузить металл. Пока железная дорога снова не передумала.

— Спасибо, Михаил.

— Поблагодарите после того, как деньги поступят на счет.

Михаил отошел к зданию станции, поднялся на второй этаж и позвонил Вахо из технического кабинета.

— Первая десятка платформ на заводе. Остальные должны прийти к вечеру.

— Хорошо.

— И это все, дядя?

— А что ты хотел еще?

— Ну можно хоть иногда похвалить родного племянника.

— Сначала получи остальные десять.

Михаил улыбнулся.

— С тобой невозможно работать.

— Но ты же работаешь.

— Потому что мы семья.

В трубке ненадолго стало тихо.

— Проследи за погрузкой, — сказал Вахо уже мягче. — И выясни, почему Савельев отдал платформы именно этому кооперативу.

— Понял.

— Позвони вечером.

— Позвоню.

Михаил положил трубку и посмотрел в окно на платформы. Рабочие осматривали настил, раскладывали деревянные подкладки и готовили крепеж для пачек проката. За один вечер он вернул заводу только половину положенных платформ. Но даже половина это лучше чем ничего.

Глава 9

Москва встречает меня мелким колючим снегом. За неделю моего отсутствия зима окончательно захватила город. Я аккуратно притыкаю «Ниву» возле сугроба. Выхожу из машины, накидываю на голову капюшон и достаю с заднего сиденья укрытый газетой огромный букет алых роз и коробку с тортом. Закрываю машину и иду к подъезду. Под ногами чуть слышно похрустывает ледяная корка, присыпанная снежной крупой, раненая нога отзывается тупой тянущей болью на каждый шаг.

Захожу в подъезд, откидываю капюшон назад и иду к лифту. Свой прошлый путь сюда помню с трудом. В тот раз мне было не до сомнений, да и другого нормального выхода, если рассудить здраво, у меня не было. Главное было дойти, не свалиться раньше времени, не оставить за собой кровавую дорожку от подъездной двери до лифта, а потом не залить кровью саму кабинку.

Нажимаю на кнопку вызова и створки лифта сразу разъезжаются передо мной. Захожу внутрь и жму на оплавленную сигаретой пластмассовую кнопку с еле угадываемой цифрой пять. Створки закрываются, кабинка несколько раз дернувшись медленно ползет вверх. Неделю назад я проделал этот путь в другую сторону почти без сознания, повиснув между Паком и Кристиной.

Тогда все выглядело иначе. Андрюха приехал поздно вечером. К тому времени обезболивающее, которое мне дала Кристина, почти перестало действовать. Я уже провел сеанс самолечения, но нога все равно ныла и горела так, будто в