Убийство в ритуальном зале - Андрей Волковский

– Ты куда?

– Я кого-то там чувствую. Не знаю, кто это, но нужно достать.

Друзья пошли вокруг развалин, отыскивая подходящий вход. Пробраться в здание, не переломав себе ноги и не обрушив на головы что-нибудь сверху, казалось невозможным. Единственным, кого удалось быстро найти, оказался кот. Его накрыло шалашом из досок у дальней стены кухни, и теперь он отчаянно скребся и тихонько мяукал. Если бы не сверхъестественное чутье, Ник бы его, пожалуй, и не услышал. Леший тут же проникся к коту сочувствием – хоть и не лесная, а все-таки животинка. Травник и Пит переглянулись и решили, что нечисть в кои-то веки права.

Пол в кухне провалился посредине, но у стен осталось достаточно места, чтобы пройти. В сумке у травника нашелся моток тонкой веревки, на которую можно было положиться только с заклятьем Прочности. Пит остался снаружи, чтобы подстраховать друга. Весил рослый кучер изрядно побольше худого невысокого травника, так что вопроса, кто отправится за котом, не возникло. Влезть в окно оказалось нетрудно, а вот дальше травнику пришлось попотеть, выбирая место для каждого шага. Голова предательски болела от усталости, голода и волшебства. Ноги так и норовили подогнуться, но травник заставлял себя делать один шаг за другим. Он, чуть дыша, прошел по самому краю пролома и освободил полосатого зверя из ловушки. Кот прижался к спасителю, вцепившись когтями в рубаху для надежности, но едва оказавшись на улице, без лишних благодарностей выскользнул из рук и стрелой унесся в кусты.

Возвращаться в руины было слишком опасно. К тому же чутье подсказывало, что выживший человек находится где-то внизу, в обрушившейся части подвала. Ника медленно, но неотвратимо охватывало отчаяние. Пит молчал и прислушивался, не издаст ли выживший хотя бы стон. Позади люди продолжали гомонить. Потом притихли. Разговор пошел тише, но Нику послышался знакомый голос. Он обернулся, но в темноте не мог разглядеть, сколько человек толпится на дорожке возле клумбы шесть или все-таки семь?

– Пит! – раздался такой знакомый голос.

Ник побежал обратно, не веря собственным ушам. Скай стоял рядом с уцелевшими людьми. Грязный, измотанный, в порванном камзоле и отчего-то весь в какой-то сенной трухе, но определенно настоящий.

– Ник, и ты здесь? – радостно удивился волшебник.

Травник только молча кивнул. Горло отчего-то сжалось и не пропускало ни единого звука. Подбежал Пит. Ухватил волшебника за плечи и долго внимательно разглядывал, будто не веря собственным глазам.

– Живой? – спросил наконец кучер.

– Местами, – усмехнулся волшебник. – Ох и пылища тут!

Скай вытер рукавом слезящиеся глаза. Пыль давно осела, но отчего-то и у Ника тоже глаза ужасно слезились, а в носу зверски щипало. Шмыгать носом при друзьях травнику казалось глупым и каким-то детским. К счастью, со стороны подъездной аллеи послышался шум, и все отвлеклись.

К дому подкатывали один за другим четыре экипажа с гербами Гильдии волшебников. Из первого степенно вышел господин Рисс, похожий на боевого вождя аргассийцев. За ним выбиралось из экипажей его воинство. Однако с дисциплиной у отряда явно были проблемы. Волшебники ошарашенно глазели на то, что осталось от особняка королевского советника.

– Господин Скай, – сурово сказал Рисс, увидев в толпе молодого волшебника. – Я понимаю, что у вас был тяжелый день и вы ужасно устали, но пока вы мне все не расскажете, я вас не отпущу.

– А поесть мне что-нибудь дадут? – смиренно поинтересовался Скай.

Глава 17

Неделю спустя Ниар Стезиус зазвал дознавателя Данна на обед в честь спасения Манса и благополучного возвращения Линта. Самого Манса, впрочем, на обеде не было. Целители пока не выпустили его из своих цепких рук. Физическое здоровье студента восстанавливалось быстро, но вот его душевное равновесие вызывало у лекарей опасения. Зато Скай, Пит и Ник после возвращения жили у Ниара. Поводов отказываться теперь уже не осталось, а настойчивости юного Стезиуса мог бы позавидовать любой дятел. Если уж он решил, что должен сам заботиться о Скае, раз тот пострадал, выполняя его просьбу, то спорить было бесполезно.

Линту и Скаю после пережитых травм тоже не удалось избежать пристального внимания целителей, но от приглашения задержаться в лечебнице на пару дней для наблюдения друзья наотрез отказались. Серьезных повреждений у обоих не оказалось, только множество ушибов и переутомление. Волшебникам для восстановления сил нужны покой и хорошее питание, а этим Ниар обещал их обеспечить в полной мере. И обещание сдержал. Каждый день посыльные из «Снежного змея» доставляли в особняк корзины с самой разнообразной снедью. К тому же Кирт разжился где-то древней кулинарной книгой волшебника Вуста, объехавшего весь мир в поисках интересных рецептов, и теперь все свободное от учебы время пропадал на кухне, что-то запекая, обжаривая и смешивая. Результаты оказывались не всегда предсказуемыми, зато здорово разнообразили друзьям жизнь. Полосатый кот, которого Ник перед самым отъездом из поместья советника нашел под кустом и вывез под полой плаща, кулинарные эксперименты тоже неизменно одобрял. Особенно те, при которых ему доставались мясные и рыбные обрезки.

Пару раз пострадавших навещала Кэссия. Приносила цумерские пирожные из лавки возле Башни, рассказывала самые невероятные сплетни из тех, что разлетелись по городу. Обычно в них фигурировали полчища шаамской нечисти и злые волшебники, но кто-то уже предположил, что Квинтус сумел открыть врата в Нижний мир и выпустил оттуда самого Темного владыку. И теперь тот бродит где-то неподалеку. А может быть, подался в Вимберж. Потому что, право слово, в Лареже осенью слишком скучно и совершенно нечего делать. А вот зимой стоит быть настороже – ведь к празднику Начала года он непременно явится. Ская фантазия обывателей скорее удивляла, чем забавляла. Ведь ладно бы сочинители этих историй поболтали обо всей этой ерунде вечер-другой, да и выбросили из головы. Но ведь некоторые уважаемые в Лареже дамы уже всерьез собрались к зиме перебираться в столицу – подальше от выдуманного Темного владыки. Волшебник ворчал, Кэссия только смеялась. Скаю очень хотелось остаться с ней наедине, но волшебник строго напоминал себе, что совсем скоро он снова должен будет уезжать. И неизвестно, какая из его поездок закончится совсем не так, как ему бы хотелось.

Скай почти ничего не помнил о родителях, он был слишком мал, когда они погибли. Зато он твердо помнил слова, произнесенные о них кем-то из дядюшкиных друзей.

«Когда у тебя семья, ты просто права не имеешь так собой рисковать».

Слова