Убийство в ритуальном зале - Андрей Волковский

Скай пытался восстановить дыхание, но пока это не получалось. Бархатная портьера почти не смягчила удар. Голова, как ни странно, уцелела, а вот спине здорово досталось. Волшебник чувствовал себя отбивной на сковородке. И сил у него осталось примерно столько же, сколько у отбивной. Оставалось только беспомощно смотреть. На противоположном конце медленно вставал на четвереньки Линт. Крей тоже пошевелился, пытаясь приподняться. Квинтус, лежащий неподалеку от Ская, признаков жизни не подавал. Однако Змей, пришедший в себя первым, безошибочно нашел недоеденную добычу. Он лениво вытянулся и впился в лежащего человека. Скай осторожно пошевелил пальцами и понял, что ножа в руке нет. Куда именно он отлетел, оставалось только гадать. На поясе еще висел обычный нож, но толку с него не будет, даже если удастся дотянуться. Похоже, здесь это приключение и завершится. Глупо и бессмысленно.

Змей покончил с Квинтусом и поднялся на хвосте, выбирая следующую жертву. Покачал башкой под потолком и рухнул прямо на едва шевелящегося Крея. Скай зажмурился, но тут же решил, что закрывать глаза, когда смотреть в принципе осталось совсем недолго, будет непростительной трусостью. Он разжал веки и увидел, как к пульсирующему фиолетовому телу подползает на четвереньках рыжий студент. Взмах руки – и огромная тварь выгибается и разевает пасть в беззвучном реве. Потом змеиное тело выпрямилось, пробивая потолок. С грохотом посыпались камни. Каким-то образом Ганн сумел продумать не только то, как его творение будет действовать, но и то, как оно будет умирать. Скай даже удивился, сколько ненависти и коварства таилось в невзрачном пожилом волшебнике. Гигантская туша билась в конвульсиях, разнося все вокруг. Проламывались стены, разлетались вдребезги каким-то чудом уцелевшие при первом ударе зеркала. Волшебнику все-таки пришлось зажмуриться, чтобы сберечь глаза от летящих во все стороны осколков стекла и вспышек Силы.

Голос мгновение полюбовался результатами своего эффектного явления и снова отступил в глубину головы. Ник вытер рукавом слезы и поспешил за убегающим шаамом. Что бы там наверху ни происходило, нужно было скорее заканчивать тут и спешить на подмогу Скаю. В коридоре Пит как раз выдернул топор из спины очередного мертвеца и присоединился к погоне. Однако жрец бойко добежал до двери и выскочил из древнего подвала в новый погреб. Дверь он за собой не закрыл. Ник уже взбегал по каменным ступенькам, когда наверху снова грохнуло. Потом земля задрожала и проход перед ним обрушился. Травник едва не упал на Пита. Тот придержал его, и оба уставились на перегородившие проход камни и обломки бревен. Наверху продолжалось нечто невообразимое. Сыпались камни, летели осколки. Кто-то там наверху вопил от страха и боли, кто-то, кажется, умирал. Леший в Нике мечтал выскочить отсюда прочь и бежать в лесную чащобу. Сейчас ему было совсем не до еды. Голос оставался где-то в глубине, но травник чувствовал, что и он в крайней степени озадачен. Голосу было любопытно и совсем не страшно. Каким-то образом его настроение передалось и Нику. Скай просто не может вот так погибнуть. А что до остальных, то так им и надо. Пит оттянул друга с прохода назад, под древние своды. Здесь с потолка летели штукатурка и песок, но камни, из которых были сложены арки, держались прочно.

Казалось, Змей издыхал целую вечность. Когда все наконец стихло, Скай с удивлением осознал, что все еще жив. Он с трудом приподнялся. В воздухе удушливым туманом стояла пыль. В проломе потолка виднелось высокое темнеющее небо с быстро бегущими розовыми облаками. Каменный пол теперь заканчивался в шаге от ног, обрываясь неровным провалом куда-то вниз. О Змее напоминали только разбрызганные по обломкам капли Силы, медленно впитывающиеся в камень. На другой стороне провала кто-то шевельнулся. Скай пригляделся и с трудом узнал в запыленном до равномерно-серого цвета человеке Линта.

Когда своды перестали дрожать, Ник осмотрелся. В воздухе висел густой полог пыли, пол засыпало слоем песка и мелких камешков, но в остальном старый подвал уцелел. Люди поблизости были перепуганы, но невредимы. Из соседней двери осторожно выглянул небритый пленник. Он высунулся в коридор, огляделся, но пересекать защитную веревочку не спешил.

– Вы кто? – невежливо поинтересовался он у Пита и Ника.

– Гости, – ответил Пит. – А ты?

– Ремус, домоуправитель, – представился мужчина. – А нежить где?

Пит вгляделся в темноту коридора и выругался. Потом перехватил топор и кинулся обратно к дальней камере.

– Там еще один оставался.

Ник припустил за товарищем. Если мертвеца нет в коридоре, значит, видимо, в одной из камер нарушилась защита на входе. Скорее всего, в дальней, где жрец кормил нечисть. Выбегая оттуда, он вполне мог зацепить веревочку ногой. А в комнате оставался тот человек, на которого шаам натравил Жигальщика. И вряд ли он в состоянии отбиться от живого покойника.

Человек, впрочем, оказался не промах. Когда травник следом за Питом вбежал в комнату, там обнаружились немертвая женщина со спутанными светлыми волосами и седой старик, яростно тычущий краем шаамского бубна прямо в пасть наседающей на него покойнице. Пит перехватил топор и ловко обезглавил мертвеца. Старик с облегчением отбросил бубен и вытер руки об изрядно грязные портки. На плечах у него виднелись круглые алые следы от присоски Жигальщика, под глазом желтел здоровенный синяк, но сломленным пленник не выглядел.

– Спасибо, парень! А то я уж думал, конец мне настает. Уж так на меня этот проклятущий мертвяк насел, жуть! Ого, Ремус, и ты живой? А что там так громыхало?

– Понятия не имею, – проворчал подошедший домоуправитель. – Но выход завалило. Надеюсь, весь дом не рухнул.

– А пусть бы и рухнул, – жизнерадостно улыбнулся старик. – Лишь бы и проклятущему мальчишке Квинтусу камешком по темечку приложило.

– За языком-то следи, – как-то неуверенно одернул его домоуправитель. – Про юного господина так негоже говорить.

– А я как раз увольняюсь, – заявил старик. – Не господин он мне опосля такого. А хорошему садовнику работа завсегда найдется.

– Рекомендаций не дам, – заявил Ремус. – Заранее предупреждать положено.

Кажется, спорить с подчиненными настолько вошло у домоуправителя в привычку, что ни плен, ни рухнувший дом, ни мертвое тело под ногами его не останавливали. Пит не выдержал и в голос расхохотался. Все уставились на него.

– Давайте мы сначала отсюда выберемся, а потом уже вы будете решать, кто кому какие рекомендации даст, – предложил он, отсмеявшись.

Ремус, кажется, собрался возразить, но вовремя понял, что спорить тут не