Убийство в ритуальном зале - Андрей Волковский

– Ты справишься, я уверен. Как-то же ты управился с Ганновым Змеем.

Скай пока не стал разочаровывать Крея. В конце концов, со змеюкой в пещере Ник справился одним лишь серебряным ножом. Вот только та змеюка не сопротивлялась. И вообще, была занята. Травник уничтожил ее аккурат в тот момент, когда она начала перекачивать Силу из бессознательного Крея в почти бессознательного Ская. Повторять это с новой змеюкой не представлялось возможным. К счастью, прямо сейчас можно было ничего не предпринимать. Время на размышления еще есть. А там или что-нибудь придумается, или подоспеет помощь, и придумывать ничего не придется. Тогда Змей станет проблемой мудрых старцев из Гильдии. И если раньше Скаю было бы обидно отдавать неразгаданную загадку кому-то другому, то сейчас он уже с радостью бы от этой загадки избавился. Видимо, так и становятся старыми лентяями.

Ник крался по подвалу. Пока что это было не зловещее подземелье, а самый что ни на есть обычный погреб с белеными кирпичными стенами. Очень большой, чистый, хорошо освещенный волшебными фонариками и полный всевозможной снеди на полках, в корзинах, бочках и дорогущих волшебных холодных ларях. Под потолком висели окорока, на стенах – связки лука, чеснока и нарядных алых и оранжевых перцев. Если бы не отвратительная близость живых мертвецов, здесь было бы даже уютно. Травника передернуло от самой идеи держать нежить так близко к еде. Видимо, у похитителей совсем нет практической смекалки. Гадкое ощущение, особый запах нежити непременно пропитает продукты, и скоро их станет невозможно есть. Наверное, даже волшебный ларь не спасет. Впрочем, решил Ник, так им, этим злодеям, и надо. Пусть хоть за одним столом с покойничками и нечистью обедают. Расстройство живота они точно заслуживают.

За светлыми чистыми погребами нашлась еще одна дубовая дверь, а за ней началась другая часть подвала, более грязная и, видимо, обычно неиспользуемая. Здесь в комнатах по сторонам коридора пылились старая мебель, пустые бочки и какой-то неопознаваемый хлам. В конце этого коридора виднелась еще одна дверца, невысокая, но основательная. Плотно подогнанные толстые доски, рыжеватая от ржавчины, но крепкая железная оковка, здоровенные петли для навесного замка. Сейчас замок был отперт и висел на дверной ручке. К двери травник подкрался особенно осторожно. Где-то совсем рядом были враги. К тому же дверца даже на вид была скрипучей.

Ник взялся за ручку, примериваясь, как бы незаметно открыть дверь, когда тишину подвала нарушил громкий мучительный стон. Леший внутри травника вскинулся, ловя отголоски чужой боли. Ник стиснул рукоятку топора и открыл дверь. Скрип потонул в новом стоне. Травник хотел уже войти, но сначала снял с дверной ручки открытый замок. Если кто-то захочет запереть его здесь, пусть это хотя бы не будет легко. Вот только куда бы его спрятать? Как назло, возле двери было пусто, никаких ящиков с хламом, в которые можно было бы сунуть увесистую железяку. Отбросить подальше тоже не выйдет, шум привлечет ненужное внимание. Возвращаться не хотелось. Пришлось пока нести железку с собой. Травник опустил замок в сумку, спустился по грубым каменным ступенькам и невидимкой ступил на грязный пол. Здесь уже ничто не напоминало уютный погребок. Особняк был, видимо, отстроен поверх старого фундамента, и этот подвал остался от него. Сырые стены из грубо обтесанного камня сходились к сводчатому потолку, в воздухе висел запах плесени, нежити и живых людей, которых явно держали здесь уже давно. Свет одинокого волшебного фонаря, висящего на ржавом факельном кольце впереди, почти не разгонял мрачную темноту. Запах страха, отчаяния и боли. Нику хотелось бежать прочь. Воспоминания о совсем другом подвале, в котором пахло точно так же, обрушились на него, почти парализовав. А вот Лешему хотелось рвануться вперед. Он давно не ел. Страх и боль были всего лишь желанной пищей. Голос пока молчал и, кажется, оценивал обстановку.

Чувство собственной беспомощности нахлынуло – и отступило. Деревянная рукоять топора под пальцами казалась теплой и надежной. И даже если бы топора не было, у Ника еще были его способности. И магия, которой его учили Скай и господин Арли. И добротный нож в кожаных ножнах. И припрятанный в кармане маленький серебряный ножик, с которым Пит научил его отлично управляться. Это враг должен бы был бояться, если бы мог знать, что Ник пришел за ним.

Когда глаза привыкли к темноте, травник сумел разглядеть живых мертвецов. Четыре темных фигуры переминались в дальнем конце коридора у одного из дверных проемов. Оттуда в коридор падали отблески света от еще одного фонаря. И именно там, судя по ощущениям Лешего, находились и жрец, и нечисть, и ее добыча. Травник осторожно двинулся вперед. От нежити его защитит амулет. Нечисти сейчас не до него. Жрец тоже, видимо, занят. И если он посмел причинить вред Питу, то Нику наплевать на возможные последствия – из этого подвала негодяй живым не выйдет.

Как ни странно, в здешних камерах не было дверей. Ник присмотрелся и заметил в ближайшем проеме тонкую разлохмаченную нить, натянутую поперек входа. На нитке болтался пяток маленьких деревянных кружков. Вырезанных на них символов травник не видел, но знал, что они там есть. Такие же, как на висящем у него на шее амулете. Защита от нежити. Только вместо цельного амулета цепочка из отдельных знаков. Попробуешь снять – знаки могут сдвинуться, и амулет потеряет силу. Что ж, с такой охраной двери действительно без надобности. Безоружным пленникам даже страшнее, если от смерти их отделяет только тонюсенькая нитка с жалкими кусочками дерева. Тут уж не до мыслей о побеге.

Травник заглянул в камеру. Сидящего в ней человека он определенно не знал. Немолодой мужчина с седой щетиной на лице, в грязноватых кальсонах из тонкого полотна. Он испуганно смотрел в коридор, но не на неприметного травника, а куда-то мимо. Скорее всего, опасался бродящих где-то в полутьме мертвецов. В следующей камере сжалась в комок молодая служанка в ночной сорочке. Напротив нее нашелся Манс, похожий и одновременно не похожий на свой портрет. Студент был тощ и выглядел обезумевшим от страха. Ник догадался, что волшебника то ли вообще не кормят, то ли держат на голодном пайке, чтобы не набрался сил. Желание убить шаама и его сообщников стало почти невыносимым.

Из дальней камеры снова раздался стон. Мертвецы, привлеченные звуком, качнулись в его сторону, но уперлись в невидимую стену защиты и остались на месте. Потом Ник услышал негромкий спокойный голос шаама:

– Я же говорить, будешь