Полуночные беды: Первый на выход - Клим Гоф

– А осталось что-то от прошлой жизни?

– Шляпа. Как-нибудь покажу её тебе. На заказ шили.

Мы приблизились к приоткрытой двери, за которой раздавались шум и гомон. На слух, в глубине комнаты звенели колокольчики. В узком зазоре мелькали силуэты, обрамляемые светом очага.

– Местные очень легковозбудимые, – Зорин осторожно наклонился ко мне и заговорил шепотом. – так что никаких резких движений, и даже не пытайся выхватить оружие. Может, Салем и обладает у них почетным статусом, но мы с тобой – всего лишь смертные, сопровождающие этого высокомерного божка в его священной миссии. Для них будет особенно выгодно прикончить нас и заменить своими жрецами. А там уже и смуглый не выкрутится.

– Не сильно они радушны к гостям, если сразу хотели отравить, – я рефлекторно провел рукой по шее и нащупал огромный распухший волдырь. – черт, как болит.

– Их в десятки раз больше. Так что улыбаемся и машем.

– Убедил.

Как обычно, во всех продвижениях по неизвестной территории Арсений Зорин шел первым, а я следовал за ним, прикрывая тыл. Идти было все еще трудно, я то и дело спотыкался, запутавшись в собственных ногах.

Мы распахнули дверь, и в лицо ударил горячий воздух. Перед нами раскинулся широкий зал, но интерьер было крайне затруднительно осмотреть, ведь со всех сторон теснились настороженные местные. Шум и гомон сразу стих, и сотни маленьких черных глаз оказались направлены на нас двоих. В черных панцирях блестели отражения зажженных свечей. Это была жуткая тишина, нарушаемая только щелчками жвал особенно взволнованных жуков.

Нам не давали пройти, оградив путь живой стеной бронированных хитином фигур.

– Наконец-то пожаловали! – раздался над нашими головами голос. – пойдите ко мне, мои подданные! Дайте им пройти!

Этот голос принадлежал Салему. Такой надменный, почти карикатурный командный голос было странно слышать от такого человека, как он. Однако, жуки беспрекословно подчинились, мигом разойдясь в стороны и образовав широкий коридор.

В противоположном конце зала на золотом троне, несравненном в своем изяществе и роскоши, восседал Салем, вальяжно закинув ноги на подлокотники. Он был обвешен украшениями из червонного золота, гигантскими, размером со спелую клубнику, драгоценными камнями и обернут в широкую мантию из чешуйчатой кожи. На голове из красного атласа был сооружен импровизированный тюрбан. Такой вид был достоин махараджи, и со своей специфической внешностью этот наряд приходился ему впору.

Спокойно и нарочито медленно приблизившись к достопочтенному товарищу, мы оказались на несколько метров ниже, чем был Салем на своем громадном троне. А еще был высокий постамент, также не уступающий трону в торжественности. В итоге, хочешь – не хочешь, а все равно почувствуешь себя ничтожным по сравнению с хозяином кресла.

Мы хотели подойти, но стоило Арсению приблизиться слишком близко к трону, так высокий инсектоид, один из немногих жуков, что был облачен в тяжелую бархатную рясу, с такой силой хлестанул массивной клешней ему в грудь, что Зорин упал на колени.

Снисходительно, почти надменно махнув в нашу сторону увенчанной перстнями ладонью, он заговорил.

– О, мой верный вассал Яков! – он почти кричал, стараясь выглядеть убедительно. – твое место подле Владыки – прошу сесть рядом, по правую руку от меня. А слуга пускай сидит, как ему и положено. В ногах.

Слугой, как я понял, был назван Арсений.

– Ах ты сучок, – Зорин скривился на холодном полу и ловил ртом воздух, злобно шипя. – я тебе это припомню.

– Говорить будешь, только когда я тебе разрешу, плебей.

Бросив исподлобья гневный, сверлящий взгляд, Арсений хотел было резко подскочить и продолжить выяснять отношения, но он медленно оглядел комнату, переполненную до фанатизма преданными новому богу жуками, и решил остаться на том же месте, где и был сбит с ног.

Пока все вокруг трона следили за странным пыхтящим здоровяком без панциря, Салем наклонился так, чтобы его услышал только я.

– Нужно валить, Суббота, – в тихом шепоте звучала паника. – я не знаю, сколько я смогу их развлекать, пока они не догадаются, что наше пришествие – такая же лажа, как и восьмой альбом Дюран Дюран.

– Все так плохо?

– Они фанатики, – Салем незаметно покрутил пальцем у виска, – так я ни слова понять не могу. Как будто вестерн, а мы белые в гостях у модоков. Эти ребята могут наброситься на нас в любую секунду. А еще – вон та коллекция оружия на стене меня не радует. Особенно щипцы. Ты видишь щипцы? Ими можно душу из тела выскрести.

– Я попробую что-то предпринять.

Все оказалось не так дурно, как мне описывал друг на троне. Через несколько минут неловкой тишины насекомые начали успокаиваться, а спустя четверть часа они вовсе забыли про меня и Арсения, с головой предавшись веселью. Множество из них танцевали, и я впервые увидел, как панцири на широких спинах празднующих насекомых раскрываются, оттуда показываются прозрачные крылья и бешено стрекочут. Словно цикада выросла до размера коровы, а её треск по громкости был сравним с грохотом отбойного молотка.

Столов в зале не было, все тарелки с едой громоздились на высоких треногах, напоминающих складную лестницу. На такую большую толпу было очень мало еды, и к стойкам с пищей подходили слегка робко, зачастую ограничиваясь маленьким кусочком. Только маленькие жучки, что в сравнении с землянами могли называться детьми, могли более-менее поесть и подходили без угрозы наказания. На каждой из ступенек треног располагались прямоугольные