Утонувший великан - Джеймс Грэм Баллард

– Как я уже говорил, доктор, у вас столько пациентов, все они носят одинаковую одежду, размещены в одних и тех же палатах и, по большому счету, им назначают одно и то же лечение. Так стоит ли удивляться, что они теряют свою индивидуальность? Если позволите, я сделаю небольшое признание, – добавил он с плутоватой улыбкой. – Я сам нахожу, что все пациенты похожи друг на друга. Ведь если бы доктор Норманд или вы сами сообщили мне, что прибыл новый пациент по фамилии Смит или Браун, я бы машинально сделал о нем стандартную запись в книге пациентов «Грин Хилл»… Причем с описанием одних и тех же примет: тусклые глаза, отвисшие губы, невыразительное лицо. – расцепив руки, доктор Меллинджер напряженно склонился над столом. – Я предполагаю, доктор, что такой механизм, возможно, сработал в случае с так называемым Хинтоном и что вы, возможно, наделили совершенно несуществующего человека фиктивной личностью.

Доктор Бут медленно кивнул:

– Понимаю, сэр. Вы подозреваете, что Хинтон – или то, как мы до сих пор называли Хинтона, – возможно, просто смутное воспоминание о другом пациенте.

Он с сомнением помедлил, потом заметил, что глаза доктора Меллинджера с гипнотической пристальностью устремлены на него.

– Доктор Бут, я спрашиваю: какие у нас есть фактические доказательства, что Хинтон вообще когда-либо существовал?

– Ну, сэр, есть… – Бут беспомощно возвел глаза к потолку, – ну, записи в административном отделе. И медкарта с назначениями.

Доктор Меллинджер презрительно покачал головой.

– Мой дорогой Бут, вы говорите мне о листочках бумаги! Они не являются доказательством личности человека. Пишущая машинка напечатает вам все, что пожелаете. Единственным убедительным доказательством является физическое существование лица во времени и пространстве или, в противном случае, отчетливая память о его осязаемом физическом присутствии. Можете ли вы честно сказать, что выполнено какое-либо из этих условий?

– Н-нет, сэр. Полагаю, что не могу. Хотя я беседовал с пациентом, которого принял за Хинтона.

– Но существовал ли он? – настойчиво вопросил директор. – Поройтесь в памяти, Бут, и будьте честны с самим собой. Может, вы разговаривали с каким-то другим пациентом? Врач вообще когда-либо по-настоящему разглядывает своих пациентов? По всей вероятности, вы просто увидели в списке имя Хинтона и предположили, что он сидит перед вами, такое же достоверное физическое существо, как и вы сами…

Его прервал стук в дверь, и в кабинет вошел доктор Норманд.

– Добрый день, директор.

– А, Норманд. Входите, пожалуйста. У нас тут с доктором Бутом состоялась очень поучительная беседа. И я верю, что мы нашли разгадку тайны исчезновения Хинтона.

– Я испытываю огромное облегчение, сэр, – настороженно кивнул доктор Норманд. – Я уже начал подумывать, не сообщить ли нам о побеге гражданским властям. Прошло почти сорок восемь часов с тех пор, как…

– Мой дорогой Норманд, боюсь, вы несколько оторваны от жизни. Наше отношение к делу Хинтона радикально изменилось. Доктор Бут был мне так полезен, мы обсуждаем возможность подыскать для него административную должность… У вас есть медкарта Хинтона?

– Э-э… К сожалению, нет, сэр, – замялся Норманд, переводя взгляд с Бута на директора. – Насколько я понимаю, ее временно куда-то переложили. Я организовал тщательные поиски, и она как можно скорее будет доставлена вам.

– Спасибо, Норманд. А теперь, если не возражаете… – Меллинджер взял Бута под руку и повел к двери. – Итак, доктор, я чрезвычайно польщен вашей проницательностью. Я хочу, чтобы вы расспросили персонал вашего отделения так же, как я расспросил вас. Пробейтесь сквозь туман иллюзий и ложных предположений, явно окутывающий их умы. Предупредите о тех выдумках, которые усугубляются иллюзиями и могут принимать облик реальности. Напомните им также, что в «Грин Хилл» требуются ясные умы. Я был бы крайне удивлен, если бы кто-нибудь из них мог, положа руку на сердце, поклясться, что Хинтон действительно существовал.

После того как Бут вышел, доктор Меллинджер вернулся к своему столу. Какое-то время он словно не замечал своего заместителя, затем спохватился.

– Ах да, Норманд. Интересно, где эта медкарта? Вы захватили ее с собой?

– Нет, сэр. Как я уже объяснял…

– Ладно, неважно. Но мы не должны быть беспечными, Норманд, слишком многое поставлено на карту. Вы понимаете, что без медкарты мы бы не знали буквально ничего о Хинтоне? Сложилась бы крайне неловкая ситуация…

– Уверяю вас, сэр, медкарта…

– Хватит, Норманд. Не волнуйтесь. – Доктор Меллинджер одарил неугомонного заместителя хищной улыбкой. – Я испытываю величайшее уважение к эффективности административного департамента под вашим руководством. Я считаю маловероятным, что ее там могли потерять. Скажите, Норманд, вы уверены, что эта медкарта вообще когда-либо существовала?

– Конечно, сэр, – тут же ответил Норманд. – Разумеется, я сам ее не видел, но ведь на каждого пациента в «Грин Хилл» заведена полная медкарта.

– Однако, Норманд, – мягко заметил директор, – пациента, о котором идет речь, нет в «Грин Хилл». И никто не знает, существует ли эта гипотетическая медкарта Хинтона.

Директор остановился и подождал, пока Норманд, прищурившись, вдоволь насмотрится на него.

* * *

Неделю спустя доктор Меллинджер провел заключительное совещание в своем кабинете. Это было заметно более непринужденное собрание. Подчиненные откинулись на спинки кожаных кресел у камина, в то время как доктор Меллинджер облокотился на письменный стол, наблюдая за тем, как разливают лучший херес из его личных запасов.

– Итак, джентльмены, – в заключение заметил он, – мы можем оглянуться на прошедшую неделю как на период уникального самопознания, урок для всех нас, позволяющий вспомнить истинную природу наших ролей в «Грин Хилл», нашу приверженность задаче отделения реальности от иллюзии. Если наших пациентов преследуют химеры, давайте, по крайней мере, сохраним сами абсолютную ясность ума, принимая обоснованность любого утверждения только в том случае, если все наши чувства подтверждают его! Рассмотрим, например, «дело Хинтона». Здесь путем накопления ложных предположений, подкрепляющих выдумки, вокруг абсолютно мифической личности некоего пациента было воздвигнуто обширное здание фантазий. Эта воображаемая фигура, которой каким-то неизвестным нам образом – скорее всего, по ошибке машинистки в отделе документации – было присвоено имя Хинтон, впоследствии была оформлена как личность, ей была выделена отдельная палата, а также сопровождающие медсестры и врачи. Хватка этого иллюзорного мира, этого скопления ошибок была такова, что, когда он рухнул и за иллюзиями обнаружилось лишь отсутствие какой-либо субстанции, оставшийся вакуум был автоматически истолкован как побег пациента.

Доктор Меллинджер красноречиво взмахнул рукой, а Норманд, Редпат и Бут согласно кивнули. Тогда директор обошел стол и занял свое место.

– Возможно, джентльмены, – продолжал он, – мне повезло, что я остаюсь в стороне от повседневных дел «Грин Хилл». Я не ставлю себе