Сказания о ёкаях - Анастасия Гор

Странник – не оммёдзи, не учитель и не просто кицунэ. Он древнее божество с далёких северных островов, убившее тысяча триста шестьдесят шесть своих почитателей. Он ками.

И что-то со всем этим – ощущала Кёко теперь ещё острее, чем раньше, – не так.

Кёко быстро оттёрла тряпкой ноги и руки от присохшей крови. Хотела бы ещё смыть макияж синдзо, распустить причёску, расчесаться и поснимать с себя все украшения «Бэнтэн», да услышала новые визги, снова женские, снова испуганные, и помчалась на них. Далеко, правда, бежать не пришлось – только до уже знакомой спальни в конце коридора, где охала и рыдала толпа. Там Эи Нагайэ покончила с собой, едва «Бэнтэн» выздоровел от паучьей лихорадки. Она лежала на своём футоне из чёрного бархата в той же позе, в которой обычно спала, но сложив на животе руки так, чтобы кровь из вспоротых вен пропитала одежды и не сильно замарала полы. Вокруг поблёскивали осколки зеркала с разбитого трюмо.

– Что ты делаешь?

Мио хоть и шагала совершенно беззвучно на своих мягких лапах, но Кёко всё равно за несколько кэн её почуяла. Возможно, потому что та снова всюду за Кёко ходила, опять прилипла, как репей, когда изгнание – уничтожение – завершилось. После того как Кёко оставила тело Эи на её званых сестёр, она пошла к Аяхе. Села подле неё, ещё крепко спящей, и протолкнула под одеяло конверт, чтобы никто его не нашёл. Мио же, выдав своё присутствие, села в дверях.

– Это тебя не касается, – ответила ей Кёко шёпотом, боясь побеспокоить Аяху, что ещё восстанавливалась после болезни. Но из тех же соображений она всё-таки пояснила, чтобы возмущённо фыркнувшая Мио не подняла из вредности шум: – Там страница из карты с пометками, немного денег на дорогу и моё письмо с печатью.

– На кой ей твоё письмо? Она же вроде читать не умеет.

– Оно не для неё. Для Кагуя-химе. – Кёко пригладила одеяло Аяхи, удостоверилась ещё раз, что ничего не забыла, и встала. – Чтобы наняли её в помощницы по хозяйству, если придёт. Если… захочет. У Кагуя-химе третий ребёнок на свет появился, Аяха там пригодится.

Кёко растёрла между пальцами следы чернил – писала в спешке, руки до сих пор тряслись, – и, схватив принесённые Аояги пожитки, устремилась в кабинет Ёсино, а оттуда, уже вместе со Странником, ждущим её возле стола, через окно по карнизу и козырькам вниз, на задворки квартала. Тем же самым маршрутом, которым призрак в чёрной лисьей маске сбежал наперевес с его коробом и которому, как коротко пояснил Странник, «следовать нужно было неукоснительно и без промедлений, чтобы успеть догнать». Только-только рассвело, никто по ночам из городов не выходит, а значит, даже будь то настоящий призрак, уйти далеко он не мог.

Странник и Кёко не разговаривали, потому что не шли, а буквально бежали. Затерялись в толпе, которая с восходом солнца в Симабаре впервые стала только плотнее из-за приезда властей. В ней громко судачили: «Говорят, в квартал забрел чёрный лис, паучьей лихорадкой несчастных девочек “Бэнтэн” заразил! И хозяйка их оттого умерла, там сейчас вся киотская стража…»

Никто на них со Странником вместе с семенящей позади Аояги и кремовой кошкой у неё на плече (чтобы не раздавили) даже внимания не обращал, и это показалось Кёко подозрительным, пока она не заметила в пальцах Странника тлеющий цветок-талисман. Она попыталась окликнуть его, позвать, но он не ответил. Бросил только скомканное «Не отставай», и всё. Кёко могла его понять: от мысли, что она не только сломала фамильный меч, но и потеряла его – опять, – желудок скручивался в узел. Что уж говорить про короб, исполняющий желания, с которым Странник не расставался сотни лет, – там и сами желания остались, и Тоцука-но цуруги, и все цукумогами, кроме одного – последний, с надколотым крылом, сидел у Странника на воротнике, звенел и другим крылом куда-то указывал. Странник слушался его безукоризненно, шагал быстро, стремительно, но спину не выпрямлял, хотя даже с коробом на ней всегда держал осанку. Ссутуленный и с понуренной головой, он стал значительно ниже ростом… Когда он и в пятый раз проигнорировал её, тревога Кёко начала превращаться в страх.

– Странник? – попробовала она опять. – Странник! С тобой всё в порядке?

– Что-то я подустал, Кёко. Не могла бы ты…

Они уже покинули Симабару и, прежде чем выйти из города, заглянули на рынок, где он привалился спиной к чужой телеге и вдруг согнулся пополам. Нерасчёсанные, сбитые в колтуны кудри упали ему на лицо, скрывая всё ещё лиловый кумадори, слишком резкий изгиб рта и прикрытые глаза. Кёко сразу же подхватила его поручение, даже недосказанное, кивнула и помчалась вместе с Аояги к ближайшим лавкам, чтобы набить пустые мешки в дорогу, купить немного риса, тофу, овощей и какой-нибудь худо-бедно съедобный кусок свинины.

– Ох, это опять вы, оммёдзи!

Кёко хватала всё подряд и, занятая тем, чтобы быть лучшей ученицей для своего учителя, не сразу признала ларёк со сладостями и стоящего за ним торговца, того самого, который жаловался на «нечистую силу» в колодце на заднем дворе. Только когда он сдвинул назад шляпу, открыв высокий лоб с залысинами, и назвал её оммёдзи, она просияла и поздоровалась в ответ.

– Прошу простить нас, но мы с учителем не сможем прийти и разобраться с вашим колодцем, – извинилась вежливо она. – Нас обокрали, и мы срочно должны…

– Совершенно ничего страшного! – махнул мозолистой рукой торговец. – Я уже избавился от колодезного духа. Повезло мне давеча одного юношу повстречать, любителя моти. Видать, это ками сладостей послали мне его, ведь он тоже оказался оммёдзи, ещё и великим Странником! За небольшую плату быстро воду очистил и всё исправил.

– Что вы сейчас сказали? – растерялась Кёко. – Странником?.. Он назвался Странником?

– Да, да, представляешь! Тот самый, о ком ещё мой дед рассказывал. Никто мне не верит, но какое везение!

– Вы говорите вон о том человеке? – И Кёко указала себе через плечо на Странника, который и вправду был Странником, всё ещё облокачивался о телегу вдали, гружённую бочками, и сидел без движения, будто замёрз и окаменел.

Торговец прищурился, напрягая зрение, и покачал головой:

– Нет, какой же это Странник! То доходяга больной. Перепил в Симабаре, наверное, но не здоров явно… Странник повыше будет, да и в плечах пошире. Волосы у него тоже другие, а на лице – лисья маска.

Кёко ещё никогда так быстро на рынке не скупалась. В голове