Сила любви - Керстин Гир

Нужно было только убедиться, что дверь не заперта, прежде чем начать действовать. Тем временем Бакс перелетал по башне, царапая то тут, то там по стёклам или фасаду, чтобы никто не заметил, как я подлетела к двери и пролезла в замочную скважину. Оказавшись снаружи, я приняла свой настоящий облик, чтобы нажать на ручку.

Удача была на нашей стороне: дверь оказалась не заперта, а предположительно подходящий ключ висел на крючке рядом с картиной, изображающей даму в шляпе и меховом воротнике. Оставалось лишь одно препятствие – два охранника.

Я осторожно заглянула в щель между дверью и косяком. В то время как мадам Мирабель корчилась в своём кресле, словно испытывая огромные страдания, Сыны Севера всё ещё смотрели в окно, пытаясь найти источник царапающих звуков. Они стояли ко мне спиной, но оба уже сжимали в руках свои кинжалы – их лезвия были так остры, что могли рассечь даже маленькое насекомое в воздухе.

Может, мне стоит превратиться в гигантский железный прут и оглушить их? Но это было не в моём духе, и, конечно, глупо вступать в схватку с двумя опытными бойцами, каждый из которых вдвое больше меня. Несколько приёмов из курса Юли «Как добраться до дома целым и невредимым» вряд ли помогли бы мне с ними справиться.

– Сколько ещё? – поинтересовался Тан.

Его приятель слегка раздражённо ответил:

– Недолго.

Это стало для меня сигналом. Я очень осторожно толкнула дверь. Щелчок пальцами – и стул под предсказательницей превратился в инвалидную коляску, точно такую же, какая была у старой госпожи Якоб. Возможно, мы бы даже выбрались на улицу незамеченными, если бы мадам Мирабель не издала крик ужаса при виде меня. Разумеется, бойцы тут же обернулись. И, по крайней мере, на секунду застыли в изумлении. Секунду, которую я использовала, чтобы шагнуть за спину мадам Мирабель и вцепиться в ручки инвалидной коляски.

– Ты! – воскликнул Тан. Его угловатое лицо вытянулось от недоумения. Было очевидно, что он не может поверить в увиденное. С какой стати я приняла свой истинный облик? Но теперь уже было поздно переодеваться в госпожу Сенфтубер-Кароссенберг.

Второй парень выглядел не таким удивлённым. Он медленно поднял свой кинжал.

– Золотоволосый ангел тонет в своей крови, – прошептала мадам Мирабель. В тот же миг со звоном разбилось оконное стекло, а следом – ещё одно. Я не стала разбираться, как это получилось у Бакса, крикнула: «Ноги выше!» и стремительно выкатила коляску в дверь. Захлопнув её, я сорвала с крючка ключ (рядом висела картина с дамой в шляпе) и, едва справляясь с дрожью в пальцах, повернула его в замке. Как раз вовремя – кто-то изнутри бросился всей своей массой на дверь. Я надеялась, что это причинило ему немалую боль. Мою догадку подтвердили гневные проклятия на норвежском.

Но времени на триумф не было – в моём гениальном плане обнаружился фатальный изъян. Я забыла о злейшем враге всех инвалидных колясок – лестнице. А снизу уже доносились шаги.

«13»

Квинн

Никогда в жизни я не одевался быстрее, чем после звонка от Юли. Я сбежал по лестнице и выскочил через парадную дверь в считаные минуты, не заботясь о том, что шум может разбудить родителей. Самый короткий путь на Грань лежал через библиотеку Кассиана, поэтому я перекинул костыли через кладбищенские ворота и перемахнул вслед за ними так быстро, как только мог. Юли обещала позвонить Гиацинту и Жанне, но я не надеялся, что она сможет дозвониться до них посреди ночи.

Так как ситуация была серьёзная, моё сознание активировало суперзрение, чтобы я мог видеть всё даже в самых тёмных углах. «Смерть тебе обеспечена», – прочитал я надпись на надгробном камне, пробегая мимо.

Спасибо за мотивирующие слова. От моих шагов раздавался хруст по гравию, который отпугнул кладбищенского лиса. Как Матильда назвала его? Густав? Чёрт возьми, Матильда! Мне потребовалось всё моё самообладание, чтобы пройти мимо её дома, а не позвонить в дверь и не разбудить её, и плевать я хотел на Божественного Оракула. За что она, вероятно, никогда бы меня не простила. Но ради всего святого – она что, сошла с ума? Задумалась ли она хоть на секунду, какой опасности подвергает себя, вторгаясь на территорию самого могущественного чёрного мага всех времён? Способность превращаться ещё не означала, что ты автоматически можешь противостоять жестоким бойцам и серповидным ножам, не говоря уже о самой Морене. Матильда не видела той злобной тьмы, которая клубилась вокруг волшебницы, а я не мог перестать думать об этом.

Когда я добежал до аллеи со склепами и моему взору предстала усыпальница семейства Кёниг, волосы на моём затылке вдруг встали дыбом. Там кто-то был, где-то слева от меня. И с моим суперзрением я быстро его заметил: он прятался за одним из деревьев с толстыми стволами, но часть его плеча была видна. Мне захотелось хлопнуть себя по лбу. В суматохе я совсем забыл о людях Гектора. По крайней мере, один из них дежурил каждую ночь у нашего дома. Не думаю, что он осмелится проследить за мной до библиотеки Кассиана, то есть до личных покоев члена Совета, но он наверняка побежит прямо к Гектору и сообщит ему о моей ночной экскурсии.

С другой стороны, может, это не так уж и плохо, ведь если Юли не дозвонится до Гиацинта и Жанны, я останусь там один. Мы с Юли решили, что нет смысла будить остальных из «Пандинуса Императора»: портал в Город Теней всё равно находился слишком далеко от правительственного квартала. Профессор, как и Морена, будет на заседании Совета, о котором мне рассказала Юли, так что и от него помощи ждать не приходилось. С другой стороны, нексы Гектора могли сравниться по силе с Сынами Севера и приспешниками Морены. Но что сделает Гектор, если обнаружит на Грани «неприметную человеческую девушку», – это уже другой вопрос. Нет, просить нексов о помощи было не лучшей идеей.

– Мне просто надо сходить в библиотеку и спросить кое-что у Ницше, – сказал я вслух, открывая кованую железную дверь в гробницу. – Потому что завтра мне нужно сделать доклад о нём в школе. Это займёт не больше пятнадцати минут. Было бы здорово, если бы кто-нибудь в это время присмотрел за моими костылями.

Плечо некса за деревом оставалось неподвижным, но я не сомневался, что парень меня услышал. Если повезёт, он подождёт четверть часа, прежде чем настучать на меня, а этого должно хватить.

Я