Киноманьяк 2 - Наиль Эдуардович Выборнов

— Ну… — только и оставалось проговорить мне. — Я рад, что тебе понравилось. Хотя мне там не очень нравится моя игра.

— Да брось, нормально сыграл! — он снова хлопнул меня по плечу, на этот раз крепче, как будто мы были давними знакомыми. — Слушай, раз уж так вышло, белый брат, выпьем? За встречу!

Карим за моей спиной издал вздох облегчения. Он понял, что драки все-таки не будет.

— Вы так-то пришли, чтобы подраться, — заметил я, кивнув на опрокинутые столы.

— Да забудь, — вожак махнул рукой. — Настроение поднялось. Эй, парни, поставьте столы на места, мы культурно посидим! Давайте квасить пиво!

Парни тут же принялись поднимать опрокинутую мебель, остальные двинулись к большому столу в углу. Компанию, которая там до этого сидела, как ветром сдуло. Скинхеды, очевидно, потеряли интерес к тому, чтобы кого-нибудь избить и переключились на новую, более интересную для них перспективу. Выпить с человеком, которого они видели в кино.

Я обернулся на Карима, который кивнул, разрешая мне выпить пива. Я подошел к нему и сказал.

— Кажется, все обошлось.

— Кажется, — ответил он. — Выпей с ними и постарайся спровадить. За то, что ты решил все, я тебе двойную ставку оплачу. И хорошо, что ты пришел, иначе я не представляю, что тут было бы.

— Ладно, — кивнул я двинулся к столику.

Скинхеды привели зал в порядок и расселись за столиком. Я подошел к ним, уселся рядом с вожаком, и он тут же протянул мне руку:

— Шульц, — сказал он.

Я пожал его руку, отметив, что костяшки у него сбиты, а на запястье есть шрам, как от ножа.

— Джош, — представился я в ответ.

— Знаю, видел в титрах же, — он усмехнулся. — Джошуа Клейтон. Звучит, как настоящее имя американского героя.

Двое парней из его компании притащили целую батарею пива — «Миллер», и расставили бутылки на столе. Шульц открыл одну об стол, протянул мне, сразу же вторую, после чего поднял руку и сказал:

— За кино! И за нашего нового белого брата!

Я выпил, сам не понимая, что чувствую. Драку предотвратил, но правых взглядов у меня в жизни никогда не было.

— А круто ты тому ниггеру навалял! — сказал кто-то из них. — И этому шею свернул! А уж когда ты их убивать стал — вообще огонь! Везде — на улицах, в переулках, стрелял, бил, резал! Локации менялись постоянно.

— Вообще, мы это на одном перекрестке снимали, — сказал я. — Просто подобрали так, чтобы архитектура была разная.

— Ну не знаю, — сказал второй. — Мы в Гарлем не суемся. Еще бы мараться об этот ниггерский район.

— А вот концовка какая-то скомканная, — заметил еще один, худой, с выбритыми висками. — Ну застрелился он, и что. Слишком быстро. Я бы подольше посмотрел, как он их там крошит, перед тем как сдохнуть.

— Бюджет экономили, — заметил я.

— А деньги вообще платят за такое? — спросил Шульц.

— Платят, — сказал я, сделав еще глоток пива. — Немного, но платят.

— А мы тоже могли бы сняться, — сказал вдруг еще один, с двумя рунами в виде молнии на шее. — У меня вот видуха крутая, я мог бы в кадре постоять.

— Да у тебя видуха, как у дворовой шавки, — засмеялся кто-то.

— Да иди ты! — тот послал его, но не обиделся, похоже, чисто так ответил, для проформы.

— А что вы сейчас снимаете? — спросил Шульц. — Опять про расу?

— Нет, — ответил я. — Боевик про месть. Ветеран мстить банде, которая убила его жену.

— О, нормальная тема, — кивнул скинхед. — А банда какая? Опять черные?

— Нет, ирландцы, — сказал я.

Шульц на секунду нахмурился, а потом пожал плечами.

— Ну, ирландцы тоже бывают мрази, — сказал он. — Хотя они вообще-то белые, наши. Но раз сюжет такой — ладно, бывает.

— Но там есть несколько сцен, где я дерусь с черными, — сказал я, сам не знаю, почему, чтобы утихомирить бритоголовых. — И будет сцена, где с азиатом дерусь. Настоящий мастер кунг-фу, между прочим.

— Ну узкоглазого отделать — тоже круто. Но ничего, мы посмотрим фильм.

Разговор пошел дальше. Уже не про кино, а про бары, драки и прочее. Иногда пара скинхедов бегала к столу, брали пиво на всех. Мы пили и пили, я уже принял какое-то огромное количество «Миллера», и в голову стала приходить мысль, что они — не такие уж плохие парни. Просто им кто-то головы запудрил.

Но ничего, вырастут, наверное.

Тем временем время шло, а скинхеды и не думали уходить. В один момент пиво на столе сменилось виски — Шульц потребовал чего-нибудь покрепче, и тут же принесли.

Пару раз я пытался аккуратно намекнуть, что клубу пора закрываться, но компания каждый раз отвечала примерно одинаково — дружелюбным, но твердым «куда спешишь, белый брат, давай посидим еще». Спорить с пятнадцатью крепкими парнями показалось мне не очень-то разумной идеей, так что я не стал.

Я следил за стрелками часов на руке Шульца, отмечая время.

Часам к двум ночи разговоры пошли уже на повышенных тонах. Кто-то заговорил о тренировках и о том, что настоящий белый воин должен быть здоровым, что звучало достаточно забавно, с учетом того, сколько мы уже выпили. Меня пригласили в спортивный зал, который принадлежал одному из сочувствующих их движению. Нужно тренироваться, говорили они, чтобы быть готовыми к грядущей войне, иначе Земля превратится в планету обезьян, как я и пророчил в своем фильме.

К четырем утра половина компании уже спала, навалившись на столы или друг друга, коротышка с выбритыми висками бормотал что-то про расовую чистоту, раскачиваясь туда-сюда. Более-менее трезвыми оставались только я и Шульц, несмотря на то, что глаза у него были уже стеклянными, а я сам еле держался на стуле, и в поле зрения у меня все плыло.

Еще через какое-то время Шульц поднялся, пошатнулся, но удержался на ногах и снова хлопнул меня по плечу.

— Хороший вечер был, брат! — сказал он. — Будем заходить, если ты тут работаешь.

— Я скоро уезжаю, — сказал я. — Двину в Голливуд. Хочу попытаться пробиться в большое кино.

— И правильно! — он