Сын помещика 14 - Никита Васильевич Семин

артели заказы, договариваться с купцами и подрядчиками, решать мелкие споры между работниками, быть арбитром в бытовых дрязгах. Он больше не владеет людьми — он управляет делом. И в этом его выгода.

Но если помещик со своими обязанностями не справляется — заказов нет, артель сидит без работы, доход падает — то артель выходит из его подчинения. Тогда бывший помещик остается лишь получать фиксированную ежемесячную плату от дохода артели до тех пор, пока выкупленные крестьяне не погасят перед ним свой долг за выкуп.

Я оторвал перо и перечитал этот абзац. Выходило жестко, но справедливо: не справляешься — отходишь в сторону и получаешь свое по-тихому, без права лезть в дело. А справляешься — получаешь и выкуп, и процент сверху.

И тут я подвел первую черту под всей схемой.

Государство в этом случае не тратит ни копейки. Оно лишь проводит реорганизацию отношений между крестьянином и помещиком. Крестьяне не просто могут себя выкупить — они действительно себя выкупают за фиксированную цену в течение нескольких лет. И все это время они обеспечены работой, которая позволяет им и долг гасить, и на жизнь зарабатывать.

Я отложил перо, потянулся к чашке с остывшим чаем, сделал глоток. Чай был ледяной, но я не заметил.

Потом снова склонился над листом.

С барщинными крестьянами подход нужен похожий, но повернутый под землю.

По бумагам государство выкупает таких крестьян из собственности помещика — и с этого момента он над ними власти не имеет. А сами крестьяне объединяются в сельскохозяйственные артели для обработки земли. И артель эту я предлагал «механизировать» — дать хороший инструмент, чтобы пахать, сеять и жать быстрее: конные сеялки, жатки, плуги.

Я сделал пометку на полях: «Инструмент закупать за счет казны, в счет долга артели». Потом зачеркнул и переписал: «Снабжать артель орудиями в долг, погашаемый из первых доходов». Так выходило честнее.

Дальше — самое важное.

Механизированная артель обрабатывает поля бывшего помещика в счет своего долга. Но, благодаря механизации, для этой работы нужны уже не все освобожденные крестьяне. Остаются свободные руки. И вот их я предлагал направить на иные работы — тоже в счет долга перед государством.

А дальше — то, ради чего, по правде, я все это и затевал. Та «революционная» идея, от которой у иных сановников волосы встанут дыбом.

Вместо того чтобы оставлять свободные руки без дела, я предлагал строить производства. Мельницы, лесопилки, мануфактуры по переработке овощей и мяса — те же консервы, которые так нужны и армии, и флоту. Управлять таким производством ставили бы помещика или его доверенное лицо. А крестьяне шли бы туда рабочими.

Тут все зависело от уезда: где выгоднее мельница, где — лесопилка, а где — переработка мяса. Я не стал расписывать все губернские уезды — для черновика хватало самого принципа, а подробности дадут потом, когда придут саратовские цифры.

Но главное я изложил прямо: если помещик отказывается управлять производством — а отказаться он может потому, что сразу выкупных денег в руки не получит — то пишет официальную бумагу, и крестьяне до выплаты долга переходят в подчинение государства.

И вот тут-то и открывалась та самая возможность, о которой я думал еще в первые дни работы.

Таких крестьян, чей помещик отказался, можно направить на строительство железных дорог, на прокладку каналов, на отсыпку и приведение в порядок обычных дорог — тех самых, что каждую весну и осень раскисают в непролазную грязь. За эти работы крестьяне получают плату. Часть идет в погашение долга за выкуп, остальное — на пропитание и жизнь.

Я поставил точку и медленно перечитал третью главу целиком. Она была сырой, местами корявой, но в ней билась та мысль, которую я вынашивал с самого начала: выкуп — не единовременный выброс денег, а переход. Переустройство. Превращение крепостного — в свободного рабочего, а помещика — в управляющего.

И государство при этом не банкрот.

Я выдохнул и взял новый лист, где вывел: «Глава четвертая. О средствах, потребных на выкуп, и о том, отчего казне не надобно изыскивать их единовременно».

Здесь уже не нужно было ничего выдумывать — все вытекало из третьей главы, как ручей из родника. Я писал спокойно, без спешки, выкладывая вывод за выводом.

Ежели следовать предложенной схеме, то сразу крупных сумм для выкупа от государства не требуется. Казна не вынимает из сундука сорок пять миллионов разом, не трясет податными, не влезает в долги к заграничным банкирам. Выкуп превращается из одномоментного платежа в длинный, ровный процесс, который растягивается на годы и оплачивается из заработка самих крестьян.

Я подчеркнул это особо, потому что знал: первым, о чем спросят в комитете, будет именно про деньги. «Где казна возьмет такие суммы?» — вот вопрос, который задал мне сам император, ознакомившись с моим черновиком, и потребовал проработать этот момент. Тогда я не смог ему ответить развернуто, а сейчас ответ уже был. Казне и не нужно брать больших средств. Она лишь переустраивает отношения так, что крестьянин сам выкупает себя трудом, а государство выступает поручителем и надзирателем.

Вторая выгода выходила еще важнее.

По моей схеме происходит плавный переход крестьянина из абсолютной собственности в статус свободного рабочего — пусть поначалу и обремененного долгом. Никакого обрыва, никакой разом наступившей воли, от которой и крестьянин, и помещик шарахаются, как от проруби. Все идет постепенно, шаг за шагом, и человек успевает привыкнуть к новому положению.

И долг этот будет выплачиваться исправно, без задержек. Почему? Потому что он под полным контролем государства. Не помещик будет выбивать недоимку, не староста — а казна, со своими ведомостями, отчетами и чиновниками, которых за нерадивость и спросить можно и нужно.

Я остановился, перечитал. Выходило убедительно, хотя и сухо. Для черновика — сгодится. Потом припишу живых примеров.

Затем я перешел к тому, что сам считал едва ли не главным следствием всей затеи.

Благодаря такому перераспределению обязанностей стимулируется предпринимательская деятельность помещиков. Артелями и производствами нужно управлять — и управлять хорошо. Потому что, если помещик справляется дурно, контроль над артелью или производством у него отнимается и переходит государству.

А государство уже может поступить по-разному. Может назначить управляющего из членов артели — человека, которого работники знают и которому доверяют. Может нанять стороннего управляющего за фиксированную плату. А может передать управление артелью или производством иному помещику — тому, у кого крестьяне приносят доход исправно.

Эта последняя строка далась мне не без колебаний. Передавать дело от одного помещика другому — значило