Дризелла - Дэя Лим

и вправду будут роскошные. Главное, чтобы тебе все понравилось, а уж маме понравится, даже если мистер Фредерик сделает тебе предложение через письмо или, ну знаешь, через объявление в газете.

— Дризелла!

Дразнить сестру — это святое! Но я была счастлива за нее. Мне же нестерпимо хотелось увидеть принца. Это походило на болезнь. Лихорадку, когда даже не замечаешь, как заболеваешь, и лишь первая волна озноба заставляет задуматься: «А все ли в порядке?». А потом… слабость и желание двигаться сменяют друг друга, и нет желания сделать хоть что-то.

«Уеду сразу после свадьбы Анастасии».

Так я решила. Мне надо вырваться из-под опеки мамы, карающего взора светского общества и, самое главное, — подальше от своей нелепой любви к Эдуарду.

«Это лишь фантазия, наваждение. Мне было одиноко, и я придумала чувства к принцу. Как только я окажусь далеко-далеко, это пройдет. Новая жизнь, яркие краски — мне будет не до глупых иллюзий».

А пока все светское общество ждало, затаив дыхание, бал в Бленхеймском дворце. Слухи и всевозможные сплетни разлетались в бешеной круговерти. Кто кому вскоре сделает предложение? Заставит ли король принца жениться до конца сезона? А может, это будет дочь герцога Ратленда? Все эти темы обсуждались в гостиных задолго до бала, но именно перед ним обрели болезненную яркость. Все жители чувствовали недовольство короля и то, что назревает нечто. Как перед бурей, когда небо становится зловеще темным и ты ждешь, когда уже эту черноту прорежут первые зигзаги молний.

Забавно: сказали бы мне несколько месяцев назад, что нашу семью пригласят на прием герцогини, — я была бы на седьмом небе от счастья. А теперь предстоящая поездка вызывала скорее раздражение и беспокойство. Поэтому утром знаменательного дня первой моей мыслью было: «Пусть все это закончится поскорей!».

Платья и аксессуары были тщательно упакованы в дорогу, кучер уже ждал нас возле дома, а мама решила дать последние наставления во время завтрака.

— Помните, что ее светлость герцогиня Ратленд не любит слишком навязчивых особ, поэтому будьте приветливы, но не надоедайте приторной любезностью.

— Хорошо, мама, — Анастасия выглядела самой радостной среди нас. Ну еще бы. Если все сложится удачно, то уже вечером она станет невестой мистера Фредерика. — Нас представит кузен маркизы Аргайл?

— Да, пожалуй, так будет лучше всего. Дризелла, я надеюсь, что хмурое выражение лица — это лишь отражение твоего недовольства ранним подъемом, а на балу ты будешь мило улыбаться.

— Да, мама… то есть извини, я и правда плохо спала ночью. Бал у герцогини — это так волнительно, — я постаралась выглядеть более радостной, но, судя по маминому взгляду, мало преуспела.

— Нам не о чем беспокоиться, — беспечно заявила сестра. — Все равно все разговоры будут лишь о принце и о том, что леди Присцилла может стать его невестой.

— Ты права, наше появление на балу не станет сенсацией, однако я надеюсь от этого вы не будете меньше стараться произвести хорошее впечатление.

— Да, мама, — мы с Анастасией сказали это в унисон, словно репетировали.

Дорога до Бленхеймского дворца заняла меньше времени, чем мне запомнилось. Возможно, наш кучер спешил сильнее, а может, груз ответственности в тот раз исказил мое восприятие времени. Сейчас я не была хранительницей туфельки и могла спокойно дремать или болтать с сестрой о том, кого из гостей она планирует позвать на свою свадьбу.

А вот сам дворец производил такое же неизгладимое впечатление, что и в прошлый раз. Анастасия и мама тоже были поражены Бленхеймом. Я думала, что мама не удержится от какого-нибудь критического замечания по поводу архитектуры, но она молча рассматривала приближающийся дворец. Мне даже показалось на мгновение, что она затаила дыхание в благоговении перед этой громадой. Иллюзия быстро рассеялась, стоило только карете остановиться.

— Надеюсь, вы помните все, что я вам говорила о ее светлости? Улыбаемся, делаем реверанс и отходим, никаких глупых шуток или чрезмерной лести.

— То есть немного лести все-таки не помешает? — вырвалось у меня.

— Дризела-а-а, ну что мне с тобою делать? Можешь похвалить дворец. Разумеется, это первое, что ее светлость слышит от новых гостей, но и вреда от таких слов не будет.

Нас приветствовал дворецкий, а не хозяйка дома. Леди Тереза вместе с супругом будут встречать всех прибывших на бал вечером. Мама была несколько разочарована этим фактом: она-то надеялась на приватную встречу с герцогиней (а во время вереницы гостей перед бальным залом как успеть произвести хорошее впечатление на хозяев?). Впрочем, нам выделили весьма роскошную гостевую комнату. Мама в несвойственной ей оптимистичной манере заявила, что это признак особого расположения герцогини к нам. Я же считала, что в этом дворце все гостевые комнаты богато украшены.

Всем гостям, прибывшим заранее, обед приносили в комнату — хозяева решили, что общий стол будет лишь во время бального ужина. Я была только рада этому: буду меньше мелькать перед герцогиней и леди Присциллой. В стенах Бленхейма во мне опять проснулись позабытые страхи, я вспомнила, как накладной нос чуть не свалился с меня прямо на глазах у юной герцогини. «Мы видим то, что хотим видеть. Я была в мужском костюме и парике, она меня не узнает! Боги, здесь соберутся сотни гостей — в такой толпе ну кто обратит на меня внимание?» Но на сердце все равно было неспокойно. Я хотела было выйти прогуляться по парку, как во время посещения Аллендайла, но мама категорически запретила мне это.

— Глупости, Дризелла, нам уже пора готовиться к балу! И вдруг ты заплутаешь? Предлагаешь пойти на бал без тебя? Все вместе спустимся через пару часов.

Мама не шутила, когда сказала, что нам уже пора готовиться к вечеру. Ванна, укладка волос, последние поправки в нарядах — все это занимало уйму времени, а тут еще мы разволновались: то у меня, то у Анастасии все валилось из рук.

— Соберитесь, — чуть ли не шипела матушка. Но куда там! В итоге, когда мы спустились к бальной зале, у дверей уже собралась внушительная очередь. Мама была вне себя, но благоразумно приберегла все высказывания в наш адрес до менее людного места.

— ДОРОГАЯ, ВЫ ЗДЕСЬ! — маркиза с сияющей улыбкой настигла матушку, вынырнув со стороны лестницы. Аннабель и Элизабет проталкивались сквозь толпу вслед за матерью.

— Элоиза, рада видеть вас. Здесь столько народу. Чудесное платье, и твои дочери выглядят превосходно!

Сестры Аргайл, как и мы, были при полном параде. С появлением подруг я почувствовала себя немного свободнее, тем более шумная маркиза отлично притягивала все взоры, «затеряться» стало проще.

— ВОТ ЭТО РАЗМАХ, СКАЖИ? Я